Сдайся мне - Анастасия Сова

Приглашение все же принимаю. Я отдаю себе отчет в том, что собственноручно загоняю себя в ловушку. Сейчас Марат захлопнет за мной дверь, и я рискую остаться тут навечно.

Звук поворачивающегося замка бьет по нервам. Как и голый торс, что будто специально маячит перед глазами.

Я уверяю себя, что бы там ни было, я борюсь за правое дело. Это моя репутация. Это моя жизнь, в конце-концов!

— Можешь не разуваться, — небрежно бросает мне хозяин апартаментов.

Но я все равно скидываю обувь. Мне совесть не позволит по такому блестящему белому полу пройтись в уличных туфлях.

Марат собирается проходить куда-то вглубь своего жилища, а я останавливаю его.

— Постой, — прошу, делая свой голос как можно более уверенным. — Мне нужно поговорить с тобой. Это важно!

— Конечно, поговорим, — обещает мне мужчина. — Но сначала я покажу тебе кое-что.

От его тона, немного холодного и жесткого, по моему телу пробегают мурашки. В голову вновь лезут внезапные пошлые мысли, и не получается оторвать взгляда от широкой загорелой спины. От того, как перекатываются литые мышцы под бронзовой кожей.

Я даже замечаю парочку капель воды, оставляющих после себя влажные дорожки, очерчивающие каждую проработанную мышцу.

Не понимаю, почему всякий раз в присутствии этого мужчины я превращаюсь в невнятное существо, не способное противостоять? Откуда вообще в моей голове все эти образы и несвойственные мне желания?

А ведь еще неизвестно, насколько сильно я готова пасть, когда все зайдет слишком далеко.

От осознания моя голова резко трезвеет.

О чем я вообще?

Я приехала сюда, чтобы поговорить с Маратом. Моя работа под угрозой, моя репутация, как учителя и как человека, болтается где-то на самом дне. И я уж точно не собираюсь по доброй воле выполнять его невменяемые условия.

— Прочти это, — Марат кивком указывает на стол, когда мы оказываемся в одной из комнат.

Там лежит какой-то листок альбомного формата, и я подхожу ближе, чтобы исполнить его просьбу.

Меня бросает в жар, когда в бумаге я узнаю свое заявление в полицию, написанное от руки под диктовку знакомого Ани.

Беру страх под контроль и уже собираюсь повернуться к Марату, чтобы сообщить, что имела на это заявление полное право, как он вдруг оказывается позади меня и плотно прижимается сзади, расставляя свои руки на столе по обеим сторонам от меня.

— Это был очень плохой поступок, учительница, — констатирует мужчина, а я думать не могу больше ни о чем, кроме его крепкого конца, что без стеснения пульсирует, прижимаясь ко мне сзади.

Я только сейчас понимаю, насколько глупой была, решив, что Марат поможет. Что оставаться с ним один на один безопасно.

— Твоя выходка принесла мне проблем, — мужчина кажется спокойным, но что-то подсказывает, что, на самом деле, он очень зол. — А я не люблю проблемы. И не жалую тех, кто их создает.

Я теперь узнаю в нем того человека, с которым познакомилась в клубе. От подавляющей ауры которого сжималось нутро.

Одна из его ладоней вдруг отрывается от стола и ложится мне на живот чуть ниже пупка.

— Так что теперь тебе придется стараться в два раза лучше. Буквально вымаливать мое прощение, стоя на коленях.

От его слов у меня мгновенно собирается комок в горле. Такое часто бывает когда хочешь заплакать, но не выходит.

Как и не получается дышать.

— Надеюсь, ты не надела трусиков? А то у меня совсем мало времени.

Глава 24

Маша

Я ненавижу себя. Ненавижу за то, что после грязных слов Марата мои трусики пропитываются внезапно выделившейся влагой.

Возбуждение приходит неожиданно и резко, в тот самый момент, когда я его совсем не жду. Когда единственное, чего стоит желать — поскорее выбраться из цепких лап мужчины, решившего заявить права на мою неприкосновенность.

Он прямо как змей-искуситель. Вынуждает желать запретного. Дрожать от предвкушения скорых прикосновений и вспоминать, как сладко может быть от его умелых пальцев.

После того случая в туалете я ведь долго не могла уснуть. Представляла снова и снова. Погружалась в воспоминания о своей новой реальности, где от близости с мужчиной можно получить мгновения, носящие из реальности.

— Я тебя ненавижу, — сквозь зубы цежу.

Мужчина продолжает нежно поглаживать низ моего живота, самыми кончиками пальцев то и дело задевая чувствительный лобок. Отчего ком в горле, как и напряжение, становятся только сильнее.

Зря я пришла. Марат не из тех, кого беспокоят чужие проблемы. Его волнуют лишь свои.

— А тебе и не надо меня любить, — отвечает он. — Только раздвигать ноги, когда я этого требую. Но пока, все, что ты делаешь — тратишь мое безумно дорогое время и создаешь проблемы.

— Ты это заслужил! — имею в виду заявление в полицию. — Все, что ты со мной делаешь — это преступление. А преступники должны быть наказы.

Я не верю, что мои слова возымеют успех. Мне просто становится легче оттого, что я все это сказала. Выплеснула на него. Дала понять, кого вижу в лице этого человека.

— Преступление, — вкрадчиво произносит Марат, и его голос полон горячего возбуждения, — это оставлять такую сочную киску без оргазма.

И эти слова вновь проскальзывают по моему телу, точно хлыст. А самый эпицентр силы его удара приходится на чувствительную точку, мгновенно сжавшуюся где-то у основания влажных губок.

Чужая ладонь вдруг ныряет под подол моей плиссированной юбки и сжимается между моих ног, что тут же подкашиваются, делая меня еще более слабой.

Я пытаюсь хотя бы вдохнуть полноценно. О сопротивлении даже не помышляю. Марат слишком крепко прижимает меня обеими руками, и я чувствую себя в тисках.

— Какая ты мокрая, учительница… — с некоторым восхищением выдыхает хозяин квартиры. — Я думал, мне потребуется время, чтобы сломать тебя, а твоя дырочка сама на член просится.

— Отпусти! — получается произнести. — Ты мне противен! Меня от уроков отстранили из-за тебя! За связь с тобой, о которой я не просила!

Плотнее стискиваю ноги, чтобы его крупные пальцы не смогли пробраться к самому запретному. Мне хочется заплакать, и я упираюсь ладонями в стол, надеясь, что это даст толчок к моей свободе. Но Марат точно нерушимая скала. Он остается на том же самом месте, будто прирос к нему.

Более того, ему удается все же пропихнуть пальцы между моих сжатых ног.

— А разве ты не согласна?

Мне достаточно одного лишь присутствия наглых пальцев вблизи