слушаю звуки суеты в блоке, и это погружает меня в состояние относительного покоя. Честно, без них мне была бы крышка. Они делают эту тьму выносимой. Мы с Ноа работаем над заданием, пока не заканчиваем, но мои мысли все время возвращаются к Фэллон. Интересно, как прошел прием и все ли с ней в порядке.
Когда открывается входная дверь, я слегка поворачиваю голову.
— Вы вернулись, — говорит Ноа. — Как все прошло?
— Хорошо, — отвечает Фэллон.
— Что сказал врач? — Ноа задает вопрос, который горит у меня на кончике языка.
— Он настроен оптимистично. Но операцию сможет назначить только на январь. — Я слышу боль, звенящую в ее словах. — В целом, отзывы хорошие.
Фэллон явно не договаривает, и я почти спрашиваю ее, в чем дело, но вовремя вспоминаю, что не имею на это права.
— Мы все идем на обед в два, — сообщает ей Ноа.
— Я, пожалуй, пас. Устала после врача. Но вы развлекитесь.
Я слышу, как она уходит, и хлопает дверь ее комнаты.
— Как она выглядит? — спрашиваю я Ноа.
— Я не видел порезов. Она все еще в повязке, — отвечает он.
— Я имею в виду эмоционально. Она в порядке?
Ноа медлит, затем шепчет:
— Она выглядит ужасно, Као. Она не справляется.
Мое тело дергается от инстинктивного желания встать и пойти за ней. Мне так отчаянно хочется ее утешить, что сводит мышцы. Но я остаюсь на месте, понимая, что я — последний человек, который ей сейчас нужен.
— Не волнуйся. Хана с ней, — говорит Ноа, будто чувствуя мою внутреннюю борьбу.
Ноа начинает объяснять материал, который я пропустил, но я почти не слушаю. Держаться вдали от Фэллон чертовски трудно. Я не знаю, как долго смогу играть эту роль. Как бы мне ни были нужны друзья, возможно, мне придется подумать об уходе из академии.
Черт, кто бы мог подумать, что год обернется именно так? Я вспоминаю день, когда девчонки заехали в блок. Помню приветственный бал... какой красавицей была Фэллон. Образы вспыхивают в сознании, принося облегчение. Они рассеивают тьму.
Я ведь собирался пригласить Саммер на тот бал, но когда Джейс предложил пойти всем вместе, я отказался от этой идеи. К тому же, девчонки, кажется, не ладили с Саммер и ее подругами. Так я автоматически стал парой Фэллон.
Выходя из своей комнаты, я замечаю Фэллон в паре шагов впереди — она идет в гостиную. У меня перехватывает дыхание. Она чертовски хороша в серебристом платье, которое идеально подходит к моему угольному костюму. Мой взгляд скользит по ее идеальному телу... черт, она невероятно сексуальна. Вспышка влечения настолько сильна, что я не могу отвести глаз.
— Мила, поможешь мне с ожерельем? — спрашивает Фэллон, выходя на открытое пространство и вырывая меня из раздумий.
— Я помогу, — слова сами вылетают у меня, когда я подхожу к ней сзади. Встав за ее спиной, я беру цепочку из ее рук. Расстегиваю замок и, сделав шаг ближе, осторожно отвожу ее волосы в сторону. Ее нежный аромат окутывает меня, и, не в силах сдержаться, я наклоняюсь совсем близко, пока наши щеки не соприкасаются, и застегиваю замок.
В груди нарастает напряжение, между нами будто пробегает ток. Замерев на миг, я глубоко вдыхаю ее запах. Влечение становится невыносимым. Я всегда считал Фэллон красавицей, и да, мы были хорошими друзьями, но с тех пор, как она переехала к нам и мы стали видеться каждый день, я понял, что чувствую к ней гораздо больше, чем просто дружбу. Намного больше.
Отстранившись, я позволяю взгляду скользнуть по ней, прежде чем встретиться с ее глазами.
— Ты выглядишь потрясающе, Фэллон.
Ее губы изгибаются в улыбке:
— Спасибо, Као. — Нервная улыбка играет у ее рта, она теребит ожерелье. — В этом костюме ты почти похож на взрослого. — Затем она быстро убегает туда, где сидит Хантер, и это заставляет меня улыбнуться. Фэллон редко нервничает, и осознание того, что это из-за меня, дает надежду, что влечение взаимно.
Уголки моих губ ползут вверх от этого воспоминания. В ту ночь Джейд и Мила донимали меня, чтобы я пригласил Фэллон на свидание, но я был более чем счастлив просто держать ее в руках и танцевать.
По крайней мере, у меня остались воспоминания. Я закрываю глаза, думая о том, что их должно хватить на всю жизнь.
ГЛАВА 10
ФЭЛЛОН
Доктор Менар настроен оптимистично: он верит, что сможет полностью убрать шрамы. Это дает мне каплю надежды, но до операции в конце января мне придется с ними жить. Визит к врачу немного меня подбодрил, но сейчас потеря Као затмевает все остальное.
Вчера боль была острой, но когда первый шок прошел, она превратилась в изнуряющую, непрекращающуюся муку. Поразительно, как не осознаешь силу своей любви, пока не потеряешь человека. Но Као не ушел. Он здесь, и это служит постоянным напоминанием о том, что я потеряла. Его безупречное лицо, его потрясающие синие глаза — каждый раз, когда я смотрю на него, я чувствую прилив влечения.
Когда он смеется с остальными и разговаривает с ними так, будто ничего не изменилось, это вырывает еще один кусок из моей души. Я знаю, что он любил меня. Никакие слова этого не изменят. Но он также винит меня в аварии, и я знаю, что виновата. Моя привычка все контролировать разрушила наши отношения еще до того, как они успели начаться.
Думаю, дыра в моей жизни, оставленная им, никогда не затянется. Као был, есть и будет единственным мужчиной для меня. Мысли о пустом будущем, растянувшемся впереди, наполняют грудь безнадежностью. Я никогда больше не почувствую его поцелуя. Никогда не займусь с ним любовью. Боже, неужели я даже не смогу его больше обнять?
— Фэллон, — шепчет Хана, присаживаясь рядом.
Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от боли, которая медленно сводит меня с ума.
— Я не могу, Хана, — бормочу я, голос перехвачен отчаянием. — Не могу представить жизнь без него.
Хана обнимает меня.
— Я уверена, у вас все наладится, как только к нему вернется зрение, — пытается она меня успокоить.
Я качаю головой, делая дрожащий вдох.
— Не думаю. Као ничего не говорит и не делает, не обдумав это до конца. Если бы он верил, что мы пройдем через это, он
