Джи, — шепчу я, сжимая ее руку. Она всегда была сердцем нашей компании, но сейчас она для меня — весь мир.
Я чувствую, как она целует мою руку.
— Я люблю тебя, мой мальчик-ангел.
Процедура начинается. Я стараюсь сосредоточиться на руке мисс Себастьян. Время от времени она подбадривающе сжимает мои пальцы. Я не вникаю в медицинские термины, которыми обмениваются врачи. Несмотря на то, что доктор сказал, что я ничего не увижу сразу, я продолжаю надеяться на вспышку света, на тень... Господи, на что угодно, кроме этой кромешной преисподней.
Доктор Дэвис сказал, что операция прошла успешно. Ночью мне удается немного поспать, а когда я просыпаюсь, мне требуется время, чтобы вспомнить вчерашний день.
— Доброе утро, — радостно говорит мисс Себастьян. — Пора просыпаться, ты почти проспал завтрак. — Слышу звон столовых приборов. — Хочешь кофе? А потом поспорим о том, сколько ты съешь.
Несмотря на боль в глазах, я усмехаюсь.
— Кофе — это было бы здорово.
Мисс Себастьян помогает мне сесть и поправляет кровать.
— Спасибо, что осталась, Мама Джи.
— Моя сияющая задница не позволила бы моему крестнику проходить через это в одиночку.
— Мама Джи, — ворчит Ноа с дивана, где он спал, — а вы знали, что вы храпите?
— Я не храплю! — ахает она. — Я мурлычу.
Ноа смеется.
— Кофе еще остался?
— Иди и налей.
— О-о-о... но Као вы сами налили, — жалуется Ноа. — Я всегда знал, что он ваш любимчик.
— Не заставляй меня вставать и менять тебе группу крови точным ударом, — предупреждает мисс Себастьян. — Я люблю всех своих крестников одинаково.
Слышу, как она готовит чашку, и Ноа говорит:
— Ну вот, теперь я снова чувствую себя любимым.
— Мелкий засранец, — бормочет она, а затем снова нежно обращается ко мне: — Пора есть.
У меня нет аппетита.
— Что на завтрак?
— Только тосты. Но вот обед будет совсем другим делом, — предупреждает она.
— Ты останешься на весь день?
— Я подменяю коллегу в ночную смену. Вчера я брала отгул ради тебя, так что сегодня моя задница должна быть на работе.
Тепло разливается в груди.
— Боже, можно ли любить тебя еще сильнее?
Слышится звук открываемой двери, и голос отца:
— Доброе утро. Вау, мисс Себастьян, похоже, в ваших волосах что-то взорвалось.
— Маркус, не начинай так рано. Отделение реанимации всего парой этажей ниже.
Я начинаю смеяться. Обожаю, когда они с отцом начинают подкалывать друг друга.
Они продолжают препираться, пока в палату не входит доктор Дэвис. Атмосфера мгновенно меняется с игривой на напряженную.
— Как вы себя чувствуете сегодня, Као?
Нервничаю до смерти.
— Если не считать боли, все нормально.
— Как я и говорил вчера, операция прошла успешно. Какое-то время вы будете чувствовать боль и раздражение. Сегодня я сниму повязки. Первые пару дней свет должен быть приглушен, а шторы закрыты, чтобы защитить роговицу.
— Как долго это продлится?
— Неделю максимум. На улице обязательно носите очки. Чувствительность к свету у всех разная.
Пальцы доктора касаются моей головы, он начинает снимать бинты, и мое сердце готово выскочить из груди. Я чувствую, как мисс Себастьян сжимает мою руку, и вцепляюсь в нее, как в спасательный круг.
— Помните, вы можете почти ничего не увидеть, только оттенки черного и серого.
— Хорошо, — выдыхаю я сквозь накатывающую тревогу.
Что угодно будет лучше, чем эта бесконечная чернота. Страх вдруг наполняет грудь, мне кажется, что из меня выжимают жизнь, и я почти кричу ему «подождите!». Но мисс Себастьян сжимает мою ладонь обеими руками, и я чувствую руку отца на своей голени.
Господи, пожалуйста.
Когда повязки сняты, я держу глаза закрытыми. Чувствую пальцы доктора на правом веке, он осторожно приподнимает его. Вспышка серого выбивает воздух из легких. Это было лишь мгновение. Слева вспышка тусклее.
— Откройте глаза, — командует доктор Дэвис.
Меня трясет от переизбытка эмоций. Когда я медленно поднимаю ресницы — сначала ничего. Я начинаю моргать и вдруг вижу темные тени.
— Као? — слышу я тревогу в голосе отца.
— Будто я смотрю через мутное облако темных теней, — пытаюсь я объяснить.
— С каждым днем будет становиться лучше, — заверяет доктор.
Я поворачиваю голову в его сторону и, когда мне удается различить темный контур человека, судорожно выдыхаю:
— Это вы, доктор Дэвис?
— Да.
Пока доктор надевает на меня специальные очки, я мечусь между надеждой и страхом, что зрение не восстановится настолько, чтобы я снова стал независимым.
Все по порядку, Као. Считай сегодняшний день победой.
ГЛАВА 11
ФЭЛЛОН
Я не отрываясь смотрю на сообщение от Ноа, которое только что пришло. Они едут домой. Ноа присылал мне новости с самого момента, как Као снова лег в больницу. Он большой молодец, что держит меня в курсе, но это тяжело. Мне так хочется быть рядом с Као.
Чуть раньше Ноа написал, что Као видит тени. Это была прекрасная новость, но ее омрачало то, что я не могу отпраздновать это вместе с ним. Я знаю, он сказал, что мы должны быть друзьями, но как мне вести себя с ним непринужденно? Я не могу притворяться, что не люблю его.
— Фэллон! — окликает меня Хантер, вырывая из мыслей. — К тебе гости.
Я делаю глубокий вдох и заставляю себя улыбнуться, прежде чем выйти из комнаты. Но когда я вижу в гостиной своего брата, Фореста, улыбаться становится еще труднее.
— Привет. — На лице Фореста написано искреннее сочувствие, он подходит, чтобы обнять меня. Он на год младше, но такой высокий, что я едва достаю ему до плеча. В каком-то смысле он всегда был моим «старшим» братом.
Я обвиваю его руками, позволяя себе на мгновение почувствовать безопасность в его объятиях. Отстранившись, я улыбаюсь Арии и Карле — сестрам Хантера и Джейса.
— Что вы все здесь делаете?
— Хотели проведать тебя, узнать, как ты, — объясняет Форест.
Форест, Ария и Карла так же близки между собой, как я с Джейсом, Хантером и Ханой. В следующем году они трое поступят в Тринити, и тогда мы, скорее всего, станем одной большой компанией.
Джейс приобнимает свою младшую сестру:
— Как школа?
Карла смотрит на него и поджимает губы:
— Все так же отстойно.
