отвечаю я, вырывая свою доску из его рук.
— Согласен, Русалочка хотя бы прекрасно плавала и пела. Тут у нас провал по обоим направлениям, — не отстаёт Филатов.
— Принца тоже не наблюдаю, разве что... — я наклоняюсь ближе, пытаясь разглядеть его глаза сквозь солнцезащитные очки. — М-м… Себастьян! Ты ли это? — шучу, вспоминая краба из мультфильма, который, конечно, харизматичен, но, в отличие от принца Эрика, совсем не мой типаж.
Засранец громко смеется, а я начинаю выжимать свои волосы.
— Слушай, классный флоутер у тебя получился. Где такому научилась? — он подходит ближе, складывая руки на бёдрах. Я стою буквой «Г», волосы заброшены на одну сторону, а моё лицо оказывается как раз напротив его идеального пресса и резинки фирменных плавок. Отличный ракурс для сексуальных фантазий, но сейчас не до этого.
— Я каждое лето провожу здесь, с семнадцати лет, времени было достаточно, чтобы выучить базу, — выпрямляюсь и бросаю полотенце рядом с вещами.
— Если так выглядят твоя база, то что же тогда для тебя профессиональный уровень?
— Увидишь на соревнованиях, — бросаю я, выпрямляясь.
— Соревнования по серфингу?
— Да, среди всех желающих на острове. Поучаствуешь?
— Даже не знаю, боюсь ты снова свалишься с доски от восторга стоит мне только появится на воде, может не стоит рисковать?
У меня наготове тысяча острых шуток и колкостей, чем с лёгкостью могла бы его раскатать, но рот предательски расползается в улыбке, вместо саркастичной фразы с губ срывается смех.
— Какое благородство! — хохочу я, захлёбываясь, — Думаю, тебе даже на пляже появляться не стоит, иначе я точно упаду в обморок при виде вашей прекрасной улыбки, Принцесса!
Филатов также заражается смехом, начинает кривляется, жеманно приглаживать волосы, и как будто носит пышное платье, кланяется мне, как настоящая принцесса.
Когда приступ веселья проходит, мы решаем поесть — сил на новый заплыв уже ни у меня, ни у него не осталось. Сходив за фаст-фудом в ближайший ресторан, мы усаживаемся рядом на песок и наблюдаем за разбивающимися о берег волнами.
— А если серьезно, почему ты упала? Не любишь сёрфить в компании? — спрашивает Фил протягивая мне открытую бутылку колы.
— Просто не ожидала кого-то здесь увидеть. До твоего появления это было моё секретное место, — честно признаюсь я, прикасаясь губами к прохладному горлышку.
— Прости, не думал, что это место силы уже кем-то занято.
— А как ты вообще его нашёл?
— Да, просто бегал утром, случайно наткнулся. Подумал: будут волны — возьму доску и приду сюда.
— Да, волны сегодня отличные, — соглашаюсь я и тянусь за картошкой фри из картонного лотка.
— Значит, каждое лето здесь?
— Выходит, что так. — я задумчиво вздыхаю, и мысленно готовлюсь к вопросам, на которые мне будет сложно давать четные ответы.
— А кто ваши с Евой родители? Предприниматели?
— Учёные.
— Ого, интересно — Филатов склоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Да, они исследуют современные технологии, мечтают сделать мир лучше и безопаснее.
— Фанатики?
— Абсолютные, — усмехаюсь от точности его определения.
— Значит, целыми днями работают в лаборатории, разъезжают по международным конференциям…
— Выступают спикерами, участвуют в розыгрышах грантов, пишут статьи и диссертации, — добавляю я к его перечню.
— И совсем забывают о своих дочерях, — тихо заканчивает Влад, обрывая наш беззаботный разговор.
Я внезапно теряюсь, не понимаю, как ответить, но он продолжает:
— Еву отправляют в закрытый университет-интернат, тебя в кругосветное путешествие? А летом, когда самое время отдыхать семьёй, вы здесь совсем одни?
— Мы не одни, мы отдыхаем с друзьями, разве ты не заметил?
— Это другое, — не уступает Влад продолжая гнуть свою линию — Я понимаю, что денег у них достаточно, чтобы обеспечить вам безбедное будущее, лучшее образование и отдых на подобны островах, но это не заменит настоящей семьи.
Я качаю головой, подхожу к вещам и начинаю натягивать костюм поверх купальника, чтобы заняться делом.
— Ты ошибаешься. Никто нас никуда не «высылает».
— Тем не менее, судя по твоим рассказам, ты почти не проводишь времени с родителями.
— А ты? — резко упираю руки в бока и смотрю ему в глаза. — Ты много проводил времени со своей семьёй, мажор хренов? О семье вспоминал, когда пил и прожигал жизнь, будто всё вокруг не имеет значения?
Я попадаю точно в цель, на лице Фила на мгновение отражается боль и сожаление, но он быстро берет себя в руки и пронзительно признается:
— Ты права, о семье я вообще не думал, и теперь жалею. Мама умерла, пока я тусовался где-то на Ибице. Мне даже не хватило времени, чтобы побыть с ней в её последние минуты.
Вот теперь всё стало ясно. За его любопытством и желанием вскрыть подробности моей жизни стоит личная боль и огромное чувство вины. Но его трагедия и моя ситуация — разные вселенные. Мои родители — действительно выдающиеся люди, а я с Евой — воплощение их амбиций. Им одинаково хотелось и детей, и карьеры, без компромиссов. Дети выросли, и они посвятили себя науке, своим передовым проектам ради будущего. Как я могу их в этом упрекать? Как обвинить их в недостатке любви, если только благодаря их упрямству и вере в чудеса родилась я?
— Мне очень жаль, — выталкиваю я, делая шаг ближе, — но не перекладывай свой опыт на мою жизнь. У меня всё совсем иначе, правда. — Незаметно для себя касаюсь его груди, чувствую, как пальцы покалывает от прикосновения к его горячей коже. — Мои родители сделали всё, чтобы я была здесь, дышала, танцевала, сёрфила, одним словом жила полной жизнью, ты даже не представляешь, через что им пришлось пройти.
— Это что значит? — Влад инстинктивно склоняет голову и между нашими лицами остаётся совсем немного пространства. — Ты болела?
Какие у него удивительно глубокие глаза — янтарные на солнце, почти шоколадные в тени. Меня губят эти глаза. Я знаю, что должна держать дистанцию, но так хочется довериться — и упасть в эту манящую бездну.
— Кира?
— Можно и так сказать… — хриплю я, понимая, что большего всё равно дать ему не могу.
— Ты расскажешь?
Я качаю головой и отступаю назад, возвращая себе необходимую дистанцию.
— У меня есть идея поинтереснее, — натягиваю улыбку и хватаю доску. — Посмотрим, рискнёшь ли ты обойти меня по количеству взятых волн?
Филатов понимает мой посыл: сегодня на откровения рассчитывать не стоит. Он ухмыляется, подхватывает свою доску и бежит к воде обгоняя меня:
— Готовься глотать солёные волны, Детка!
Мы оба бросаемся навстречу бушующей стихии. Разговаривать на языке соперничества у меня всегда выходит лучше, чем о чувствах.
Глава 12. На волне
Ева
Шесть
