и я был вынужден с ним согласиться. Дэнни и до той ночи был против нас четверых. Он ненавидел, что у нас есть своя связь, в которой нет его. Он ненавидел татуировки, которые мы все сделали в знак этого. Он ненавидел это, потому что он ненавидел все, что угрожало тому, что у него было с Бэнни. Или тому, что, как он думал, у него было.
Я заставил себя посмотреть на Бэнни, когда он стоял передо мной. Действительно посмотреть. Я видел шрамы, которые блестели в его темных глазах, годы, которые были украдены у него той ночью, правду о том, что он вернулся сюда, чтобы вернуть себе, и взгляд человека, которого я когда-то любил как семью.
Я перевел взгляд на Черча, где он сейчас стоял за пределами ринга с Аней рядом, его покрытые чернилами предплечья опирались на канат, когда он смотрел на меня, в его глазах была печальная надежда.
— Я не извиняюсь, — выдавил я из себя, поднимаясь на ноги и медленно надевая перчатки.
Бэнни кивнул, сделал последнюю затяжку сигареты, затем бросил окурок в сторону и поймал пару перчаток, которые Черч бросил ему.
— Я не прошу тебя об этом. Никто из нас здесь не невиноват.
Бэнни передернул плечами, надевая перчатки, его покрытое чернилами тело было выставлено напоказ, когда он готовился к бою, и я понял, на что он пошел, чтобы осуществить этот план. Но даже несмотря на все это, даже несмотря на то, что ему нужно было покрыть свое тело этими татуировками, чтобы выдавать себя за брата, он не перекрыл ту незабудку, которое он получил, чтобы соответствовать остальным из нас все эти годы назад. Он рискнул всем своим планом, чтобы сохранить этот единственный оставшийся кусочек нашей общей связи. И в этом было что-то. Что-то, что имело значение.
Я отшвырнул стул, на котором сидел, за пределы ринга и посмотрел на своего противника, яростная энергия, прокатившаяся по моему телу, требовала выхода.
Перед моими глазами открылся совершенно новый мир, враг, который так долго был на виду. И мой гнев, возможно, был неуместен до сих пор, но он не уменьшился от этого откровения. Я все еще планировал отомстить.
Я натянул перчатки и посмотрел на Бэнни, когда он занял позицию напротив меня. Он опустил защиту и поднял подбородок.
— Я дам тебе один удар бесплатно, — сказал он. — Но тебе лучше сделать так, чтобы он был засчитан, потому что после этого удара мы с тобой будем решать наши проблемы на этом ринге, и мы выйдем из него с нашей связью на прежнем месте, нравится тебе это или нет. Понял?
Я долго смотрел на него, размышляя, смогу ли я действительно принять эти условия, но даже когда я смотрел на него, мне стало ясно, что смогу, потому что моя ненависть всегда была припасена для человека, который отнял у меня брата. И у меня все еще был тот, кто собирался ответить за это.
Я поднял кулаки и приблизился к человеку, которого когда-то считал братом. Он еще пожалеет о том, что предложил мне бесплатный удар, потому что этот удар будет очень болезненным.
ЧЕРЧ
Мы ввалились на склад с усталыми телами и измученными сердцами, все мы не знали, как быть с этой новой версией нашей жизни, где все наши маленькие грязные секреты были открыты, а наши вражды друг с другом были, наконец, покончены.
Как только мы все осмотрели и убедились, что Дэнни не нашел дорогу обратно в дом, Фрэнк придвинул стул к входной двери и занял там позицию, настаивая, чтобы остальные спали.
Было совершенно ясно, что ему нужно немного времени, чтобы все обдумать, поэтому мы уступили его требованию, хотя, когда мы повернулись, чтобы идти наверх, Аня наклонилась и прижалась поцелуем к губам Фрэнка, что заставило нас с Бэнни сделать паузу.
— Нам нужно поговорить об этом, — сказал Бэнни, когда она отстранилась.
— Разве есть отличие от того, что есть у нас с Черчем? — Аня бросила вызов, ее взгляд встретился с моим, когда она смочила свои губы, и я похотливо ухмыльнулся ей, прикусив свои в ответ.
— Не знаю, — сказал Бэнни. — А она есть?
Аня посмотрела на Фрэнка, который невозмутимо смотрел на нас, его брови опустились, так как он был вынужден столкнуться с этим вопросом, несмотря на то, что он явно не хотел этого.
— Нам не обязательно говорить об этом сейчас, — сказала Аня, похоже, уловив дискомфорт Фрэнка. — Это может подождать.
— Нет, не может, бомба, — не согласился Бэнни. — Мы сказали, что с этим дерьмом покончено. А это значит, что сейчас начинается новая глава. Мы все должны услышать это прямо и четко понять. Ты сказала мне, что любишь меня, но как насчет них?
Щеки Ани пылали, и я не мог отрицать укол ревности, который прошел через меня, когда я услышал эту новость. Мое нутро скрутило, и мне пришлось бороться, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, пока я смотрел между моим лучшим другом и его женой, задаваясь вопросом, что, черт возьми, это значит для меня.
— Ты сказала? — спросил я, склонив голову на одну сторону в попытке выглядеть бесстрастным, но у меня было ощущение, что у меня получается что-то похожее на побитого щенка.
— Да, — ответила она, как я и знал, но это все равно не дало мне никакого ответа на вопрос, где я нахожусь.
Фрэнк погладил свою щеку, но все еще молчал, и я выдохнул, переводя взгляд с него на Бэнни и обратно на нашу девушку.
— Итак, вот что нам нужно выяснить, — продолжал Бэнни, словно не мог чувствовать неловкость в комнате. — Ты также влюблена и в них? Или движешься в этом направлении? Или дело только в сексе? Потому что я могу справиться с этим в любом случае, но трахаться и любить — две совершенно разные вещи, секс-бомба.
— Пошел ты, — выкрикнул я, прежде чем она успела ответить. — Ты не можешь заставить ее вот так просто выплеснуть все свои чувства.
— Почему нет? Я ее муж, а она трахается с двумя другими парнями. Разве я не имею права знать, находится ли ее сердце на одной стороне с ее телом?
— Я просто думаю...
— Я влюбляюсь в них, —
