расстояние. Вместо этого он повернул голову и посмотрел сначала на меня, потом на Фрэнка.
— Вы видите это? — спросил он нас низким и смертоносным голосом. — Вы видите, что между мной и ею?
— Да, босс, — ответил я, мой пульс безрассудно колотился в груди, а руки пульсировали от желания дотянуться до нее, до них обоих.
Бэнни бросил взгляд на Фрэнка, но тот молчал, и здоровяк, наконец, сдал свои позиции.
— Да, босс, — выдавил он из себя.
— Хорошо, — ответил Бэнни. — Потому что я не позволю тебе забыть, кому ты принадлежишь. Если ты в этом участвуешь, значит, так оно и есть. Ты не только с ней, но и со мной. Я не хочу, чтобы кто-то из вас сосал мой член, но я не позволю вам думать, что ее можно увести. Вот в чем ты участвуешь. Я и она. Так ты согласен или как?
— Я за, — ответил я, проводя пальцем по нижней губе, глядя между ними двумя, желая придвинуться ближе, почувствовать ее тело, зажатое между нами обоими, и слушать звуки ее удовольствия, окрашивающие воздух, когда мы вместе работали, чтобы довести ее до разрушения.
— Фрэнк? — Аня вздохнула, обращая свое внимание на него, когда он рассматривал ее, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев, в то время как голод в его глазах заставлял меня чертовски жадно смотреть на него.
— К черту, — пробормотал он, поднимая подбородок в кивке. — Я ничего не хотел так, как тебя, уже чертовски давно, Кэш. Так что, если это единственный способ заполучить тебя, то я тоже согласен.
Бэнни нагло ухмылялся, когда Аня выглядела так, словно все ее Рождества наступили одновременно, и он, наконец, взял у нее этот поцелуй, просунув язык между ее губами и взяв ее горло в руку, пока она таяла для него.
Я наблюдал за ними с желанием присоединиться к ним, борясь с желанием прикоснуться к ней и почувствовать, как ее тело дрожит от моего прикосновения, пока она склоняется перед его желанием.
Бэнни отпрянул назад задолго до того, как показалось, что он закончил, стон разочарования вырвался у него, когда он отпустил ее и отошел, проведя рукой по лицу.
— Как бы мне ни хотелось остановиться на этом конкретном вопросе, есть вещи, которые могут нас всех убить, если мы не разберемся с ними в ближайшее время, — сказал Бэнни, отодвигаясь от Ани и давая мне возможность обнять ее за плечи и почувствовать тепло ее тела на своем. Я позволил своим пальцам поглаживать ее руку вверх и вниз ленивыми кругами и, наконец, почувствовал, как она задрожала от моего прикосновения.
— Ты имеешь в виду, как тот ублюдок, который наложил руки на нашу женщину и пытался убить Черча прошлой ночью? — мрачно спросил Фрэнк, его голос был наполнен явными намерениями разорвать Дэнни на части, как только представится возможность.
— Да, как он, — ответил Бэнни. — Фирма все еще не знает, что я вернулся, но мы не можем полагаться на то, что Дэнни будет долго скрываться, а это значит, что мне нужно усилить свою игру, чтобы доказать свою невиновность старшему поколению. Мы с Черчем пытались получить доказательства того, что не я предал тех ребят восемь лет назад, но, похоже, наше время на поиски вышло.
— Что именно это значит? — спросила Аня.
Я вздохнул.
— У нас есть последний вариант, к которому мы не хотели прибегать, — объяснил я. — Но я полагаю, что в данный момент мы просто должны смириться с этим?
Бэнни кивнул в знак согласия, раздражение в его выражении лица было очевидным.
— Нам придется попросить ирландцев об услуге.
— Ирландцев? — спросила Аня с милым хмурым выражением на лице. — Как они могут помочь?
— У них есть мужчина на зарплате в здешней полиции. Мы так и не смогли выяснить, кто это, но каждый раз, когда кто-то из них попадает в неприятности в наших краях, они всегда каким-то чудом выходят сухими из воды. Это чертовски бесит, — сказал я. — И мы знаем, что они смеются над нами из-за этого каждый раз, когда их мужчина выкручивается.
— Или женщина, — с ухмылкой заметила Аня. — Если полицейский достаточно умен, чтобы избежать твоих попыток вычислить его, то это, скорее всего, женщина.
— Да, скорее всего, ты права, — согласился я с ухмылкой.
— Ну, неважно, член у этого ублюдка или киска, — сказал Бэнни. — Дело в том, что мне нужны доказательства того, что Дэнни был тем, кто продал старшее поколение, и мы исчерпали все другие возможности. У нас нет вариантов, так что теперь нам придется идти с шапкой в руке к этим ублюдкам в Бостоне и просить их о помощи, или у нас будет еще куча дерьма, с которым придется разбираться очень скоро.
— Тирнану Келли это понравится, — пробормотал Фрэнк, фыркнув от удовольствия.
— А то я, блядь, и не знаю, — проворчал Бэнни, доставая из кармана телефон и набирая номер лидера ирландской мафии с хмурым выражением лица, словно он только что съел что-то тухлое.
— Батчер, — раздался в ответ отрывистый голос Тирнана, достаточно громкий, чтобы все слышали. — Чем я обязан этому... ну, это не совсем удовольствие.
— Разве мы не должны быть теперь на одной стороне? — спросил Бэнни. — По мне, так это именно удовольствие.
— Закончить войну и быть на одной стороне — это не совсем одно и то же.
— Нет, наверное, нет, — сказал Бэнни, ненадолго закрыв глаза, словно слова, которые он собирался произнести, причиняли ему физическую боль. — Тем не менее, я подумал, что это дает нам возможность время от времени помогать друг другу.
Молчание. Тирнан не проронил ни слова, ожидая, пока Бэнни продолжит, и мне пришлось поморщиться, когда он был вынужден продолжить.
— Итак, я мог бы немного отплатить услугой за услугу, — сказал Бэнни. — У вас тут есть парень из полиции...
— С чего ты это взял? — спросил Тирнан, в его тоне прозвучала самоуверенность, которая сама по себе была признанием и вызывала у меня желание ударить его.
— Это как-то связано со всеми ирландскими парнями, которые никогда не попадают в тюрьму, когда их ловят на нашей территории. Или дела против
