миров и чувствую себя... живым.
По-настоящему живым.
Глава 2
**Марина**
Я сижу в душном актовом зале школы и стараюсь сосредоточиться на словах классного руководителя Софьи. Елена Викторовна что-то говорит о предстоящей экскурсии в Третьяковскую галерею, о важности подготовки к контрольным работам, о школьном спектакле к Новому году.
Вокруг меня шепчутся родители. Слева сидит мама Вики Соколовой — та самая, что на каждом собрании демонстрирует новую сумку от Прада и небрежно роняет фразы о семейном отдыхе на Мальдивах. Справа — отец близнецов Кирилла и Константина, вечно уткнувшийся в телефон.
Я украдкой смотрю на часы. Половина восьмого.
Толя, наверное, все еще на встрече с инвесторами. Он в последнее время часто задерживается, но я понимаю — бизнес требует полной отдачи. Зато благодаря его усилиям мы можем жить в прекрасной двухуровневой квартире в центре, я могу не считать каждую копейку, а Софочка ни в чем не нуждается.
Хотя иногда мне кажется, что Толя слишком много работает.
Мы почти не разговариваем по вечерам, он приходит уставший, молча ужинает и уходит в свой кабинет на верхнем уровне. По выходным тоже часто пропадает — то встречи, то совещания, то командировки.
Но я не обижаюсь.
Я понимаю.
Когда пятнадцать лет назад мы только встретились, он был в самом начале пути. После развода с первой женой он пытался раскрутить свое дело. Я тогда продала свою однокомнатную квартиру и вложила эти деньги в его бизнес.
Помню, как Олежка, мой брат, отговаривал меня.
«Маринка, ты с ума сошла? Ты его полгода знаешь! — кричал он, расхаживая по моей еще не опустевшей квартире. — Отдать все свои деньги какому-то мужику? А если он кинет тебя?»
«Не кинет, — упрямо отвечала я. — Я ему доверяю. Мы любим друг друга».
Олег тяжело вздохнул, потер лицо руками и сказал тише:
«Хорошо. Но давай хотя бы подстрахуемся. Я знаю хорошего юриста. Пусть он подготовит документы — на случай развода. Чтобы ты не осталась у разбитого корыта».
Я согласилась, просто чтобы успокоить брата. Мы с юристом оформили какие-то бумаги, которые Толя подписал не глядя — он тогда так спешил, столько всего было... Документы эти до сих пор где-то лежат в моем шкафу, в коробке со старыми фотографиями. Я ни разу не открывала ее с тех пор.
Олежка...
Сердце сжимается от боли, которая не притупляется годами. Семь лет прошло, а я все равно не могу спокойно думать о нем. О моем единственном брате, которого не стало из-за той страшной аварии вместе с женой. Осталась их трёхлетняя Софочка.
Я тогда чуть не сошла с ума. Недели плакала, не могла ни есть, ни спать. Просыпалась от кошмаров, в которых Олег звал меня на помощь, а я не могла до него добраться. Толя был рядом, держал меня, когда я рыдала в подушку, вызывал врачей, когда я перестала вставать с постели.
А потом мы забрали Софу. И эта маленькая девочка с огромными карими глазами стала моим спасением. Я не могла позволить себе развалиться — у меня была она. Мне нужно было быть сильной ради нее.
Софа до сих пор зовет нас дядей Толей и тётей Мариной. Психолог говорила, что не надо настаивать на «маме» и «папе» — ребенку нужно время, нужно право помнить своих родителей. Может быть, когда-нибудь она сама захочет называть нас иначе. А пока пусть будет так.
С дочками Толи от первого брака у меня сразу сложились тёплые отношения. Саша и Маша — двойняшки, сейчас им уже двадцать один год. Они учатся в университете, живут в своих однокомнатных квартирах, которые Толя купил им в восемнадцатилетие. Мы часто видимся, я помогаю им с английским — все-таки я в свое время преподавала, у меня и диплом переводчика есть.
Девочки называют меня просто Мариной, иногда — Маришей. И я вижу в их глазах благодарность за то, что я не пыталась заменить им мать, не претендовала на роль злой мачехи.
А Софочке достанется квартира ее родителей. Мы ее сдаем, а деньги поступают на счет, открытый на имя Софы. Когда ей исполнится восемнадцать, она сможет распоряжаться этими средствами. Там уже накопилась приличная сумма.
Собрание наконец заканчивается. Я выхожу в коридор, натягиваю пальто. На улице уже совсем стемнело, моросит мелкий дождь.
Дома Софья сидит за кухонным столом с учебниками. Увидев меня, она улыбается.
— Тёть Мариш, а завтра можно я к Вике пойду? У нее день рождения.
— Конечно, солнышко. А подарок мы купили?
— Ага, ты же помнишь, мы в субботу брали ей ту книгу.
Я сажусь рядом, обнимаю ее за плечи. София прижимается ко мне, и на секунду мне кажется, что вижу отражение Олега в ее чертах — те же карие глаза, тот же упрямый подбородок.
— Ты уроки сделала?
— Почти. Осталась только математика.
— Давай помогу.
Мы вместе решаем задачи, и я чувствую, как внутри разливается тепло. Вот оно, мое счастье. Моя семья. Толя, Софочка, девочки... Что еще нужно?
Когда София наконец заканчивает с уроками, я беру телефон и пишу в наш общий чат с подругами — Леной и Олей.
«Девочки, как насчет субботы? Может, соберемся как обычно?»
«Давай! — тут же отвечает Лена. — Ко мне приезжайте, я пирог испеку».
«Я тоже за!» — пишет Оля.
Мы встречаемся раз в две недели уже лет десять. Болтаем обо всем на свете, пьем, смеёмся. Эти встречи — как глоток воздуха, возможность остаться собой, а не просто женой, тетей, маркетологом.
Да, я работаю. Хотя Толя много раз предлагал мне уйти с работы, жить в свое удовольствие. Но я не могу. Мне нужно чувствовать себя полезной, нужно общение, нужна самореализация. Пусть это и небольшая фирма, пусть зарплата не ахти какая, зато я занимаюсь любимым делом.
Я набираю ванну, добавляю пену с запахом лаванды.
Раздеваюсь, смотрю на себя в зеркало. Сорок пять лет. Тело еще в неплохой форме, хотя грудь уже не такая упругая, а на бедрах появился целлюлит. Толя говорит, что я красивая. Давно говорил, правда. Месяца три назад, кажется.
Я залезаю в горячую воду, закрываю глаза. Наношу скраб для тела — кофейный, бодрящий. Потом маску для лица. Волосы собираю в пучок, чтоб не мешали.
Думаю о том, что скоро Толе исполнится сорок шесть. Надо будет устроить какой-нибудь сюрприз. Может, съездить куда-нибудь вдвоем? Давно мы никуда не выбирались, только с Софой на море летом.
Хотя Толя, наверное, откажется. Скажет, что
