глаза остекленели от пролитых слез.
— Это все из-за тебя, — говорит она таким злобным голосом, что мне приходится отступить на шаг, чтобы не дать ей пощечину.
— Я сожалею о твоем муже, — говорю я ей тихим голосом.
— Меня это не волнует. Теперь я получу все его деньги, так что для меня это победа.
В палату входит врач, и он смотрит на меня, уточняя, являюсь ли членом семьи, прежде чем обратиться к ней.
— Вы беременны.
Мои глаза распахиваются от его слов.
У Люси тоже округляются глаза.
Затем, словно одержимая, она медленно поворачивает голову и, слегка приподняв брови, смотрит на меня.
— Тебе следует уйти, потому что, когда он придет сюда, и я скажу ему, что беременна, мне нужно, чтобы этот момент остался между нами.
Я медленно качаю головой, когда доктор выходит.
Люси дотрагивается до своего живота.
— Теперь он захочет меня, а не тебя, — выплевывает Люси.
— Люси... — я делаю шаг вперед, но она поднимает руку, останавливая мое продвижение.
— Не надо. У нас с этим ребенком все получится, если Атлас будет отцом.
— Но он не отец, — говорю я ей.
Она бредит из-за потери крови? В ее словах нет смысла.
— Бенджи был его двоюродным братом. Так что теперь, когда Бенджи мертв, этот ребенок будет для него важнее всего, — она произносит «умер» так легко, как будто смерть мужа никак на нее не повлияла.
Двоюродный брат? Боже.
Как я могла не знать, и почему он никогда не говорил мне?
— Люси...
— Убирайся, — кричит она.
Когда я делаю шаг назад, она мгновенно успокаивается, как будто мое присутствие настолько неприятно, что вызывает у нее беспокойство.
Это нечестно, совсем.
Повернувшись, я выхожу и сажусь у ее двери, положив голову на колени. Я не знаю что делать и куда идти.
Достаю сотовый и звоню Атласу, но он не отвечает.
Я отправляю ему сообщение с просьбой перезвонить. Он снова не отвечает.
Затем я отправляю то, о чем, я знаю, позже пожалею.
Я: Она беременна
Я жду. Не знаю, что еще делать.
Мои веки слипаются от утреннего солнца, и я чувствую, как у меня начинает урчать в животе. У меня болят ноги от постоянного сидения в одной позе. Когда я, наконец, открываю глаза, передо мной стоит пара черных ботинок. Нависая надо мной, Атлас смотрит на меня напряженным, лихорадочным взглядом своих прекрасных янтарных глаз. Его лицо сжато, поза напряжена, а жилка, которую я часто вижу на его шее, сердито пульсирует. Именно тогда я понимаю, что ничего не могу сделать, чтобы изменить исход, и ненавижу этот факт больше, чем готова признать.
— Атлас, — я произношу его имя, и по мере того, как я говорю, его лицо краснеет.
Он смотрит мимо меня на комнату, где в своей постели лежит моя сестра. Когда я заглядывала к ней в последний раз, она спала.
— Она там? — спрашивает он, не глядя на меня.
— Ты пришел за ней? — недоверчиво спрашиваю я, каким-то образом умудряясь встать.
Оборачиваясь ко мне, он рычит.
— Не за тобой, это уж точно, — я невольно икаю. — С той минуты, как я впустил тебя, ты не принесла в мою жизнь ничего, кроме неверных поворотов и неверных решений. Я должен был убить тебя, когда был шанс.
Я подбираюсь к нему ближе.
— Еще есть время. Давай, сделай это. Приставь нож к моей шее и перережь, — я сожалею о своих словах в тот момент, когда они срываются с моих губ, но гнев овладевает мной, и в его глазах мелькает боль, прежде чем они снова превращаются в ненависть.
— Может быть, я сделаю это, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — выплевывает он, затем поворачивается и идет к двери, не оглядываясь.
Я остаюсь у стены, прислушиваясь к разговору.
— Ты пришел. Я знала, что придешь.
— Это правда? — спрашивает Атлас.
— Что? — уточняет Люси, и ее голос звучит гораздо вежливее, чем когда она разговаривала со мной.
— Не играй со мной, Люси. Сегодня не время для твоих игр, — говорит он, и я представляю, как он проводит пальцами по своим идеально уложенным волосам.
Прижимаясь спиной к стене, я опять сползаю на пол, не уверенная, стоит ли мне уходить.
Почему я чувствую необходимость всегда заботиться о Люси, даже после всего, что она сделала? У меня нет ответа на этот вопрос, и единственный человек, который может это изменить — только я.
Встав, я поворачиваюсь и осматриваю комнату.
Люси хмурится, когда видит меня.
— Я ухожу, — говорю ей. — И на этот раз я не вернусь, Люси.
Она откидывает волосы за плечо.
— Я никогда не хотела, чтобы ты меня спасала, Теа.
Я перевожу взгляд на Атласа, который смотрит на Люси, но я все равно обращаюсь к нему.
— Я предупреждаю за две недели. Спасибо, что вернул мне работу, и... — я замолкаю, глядя на Люси, которая смотрит на меня так, словно я не могу убежать от нее достаточно быстро.
Атлас стоит ко мне спиной, ни разу не взглянув в мою сторону. Я прикусываю язык, поворачиваюсь и ухожу.
Почему я должна заканчивать то, что собиралась сказать, если этому человеку, кажется, все равно?
А было ли ему когда-нибудь не все равно?
Или он просто был великим притворщиком?
Думаю последнее.
Как только я прихожу домой, я подхожу к Тине, которая сидит на пороге моего дома. Она поднимает на меня взгляд, и ее лицо мгновенно вытягивается.
— Я не могу сейчас говорить, Тина, — удается мне произнести. У меня слипаются веки, все тело болит, и я боюсь заходить в собственный дом. Будут ли мне сниться кошмары? Особенно после того, как я увидела все, что там произошло. — Ты останешься на ночь? — удается мне спросить.
Тина кивает и обнимает меня за плечи, когда мы заходим внутрь.
Я стараюсь
