как она сказала. Он поселил ее в квартире, и она каждый день звонит мне и просит дать ей его номер. Атлас дал Люси мой номер только на крайний случай.
— О, бьюсь об заклад, тебе это нравится, — я улыбаюсь Сидни, пока она проводит рукой по своему длинному черному хвосту, прежде чем повернуться и пристально посмотреть на меня. Сидни — это нечто.
— Если бы я могла избавиться от нее, не опасаясь увольнения, я бы не колебалась.
Она поворачивается и направляется к выходу.
— Спасибо, Сидни, — кричу я ей вслед.
Она машет рукой и, не оглядываясь, направляется в свой кабинет.
Как только я собралась уходить, принесли букет цветов. Это белые каллы с одной красной розой посередине. Я открыла записку.
ТЫ СЛОМАЛА МОЮ ЖИЗНЬ
Морща нос от отвращения, я сминаю открытку и с особой силой выбрасываю ее в мусорное ведро, а затем выхожу, оставляя цветы в офисе.
Мне плевать.
Хватит, Атлас.
Хватит, Люси.
Теперь только я.
И давно пора.
Глава 3
Атлас
Дверь в мой кабинет распахнута настежь, и на пороге стоит Сидни, уперев руки в бока, на лбу у нее глубокие морщины.
— Дай ей свой номер. Это несправедливо и мучительно, — Сидни скрещивает руки на груди. — Ты не можешь так наказывать меня.
— Могу и делаю, — говорю я ей, улыбаясь.
— Мне следует уволиться.
— Но ты этого не сделаешь, — говорю ей, прекрасно зная, что она никогда бы меня не бросила. Сидни слишком нравится ее завышенная зарплата и образ жизни. Я плачу ей исключительно больше, чем она получала бы где-либо еще.
— Что ж, дай ей свой номер телефона. Я не могу больше терпеть ее присутствие ни секунды, — она вскидывает руки в воздух. — Я не понимаю, зачем ты вернул эту сестру. Та, другая, намного лучше, — она поджимает губы, как будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого поворачивается, чтобы уйти, и останавливается в дверях. — Она оставила твои цветы, с невероятной силой выбросила записку в мусорное ведро и ушла.
— Куда ушла? — я огрызаюсь в ответ.
Сидни поворачивается ко мне лицом, ее рука все еще на дверной ручке.
— Она уехала из страны. Думаю, ты действительно облажался, не так ли? — она выходит, закрывая за собой дверь с тихим щелчком.
Теодора уехала?
Никогда бы не подумал, что она так поступит.
У нее даже нет паспорта, насколько я знаю. Но, наверное, я ошибаюсь, если она покидает страну.
Она уехала.
Я презираю ее, так что это не должно меня беспокоить. Я ненавижу то, что она заставила меня почувствовать, и презираю то, что она сделала.
Бенджи был бы жив, если бы не она. Я бы не потерял единственную семью, которая была мне дорога. Мои руки сжимаются в кулаки, гнев переполняет меня.
Как я мог так потеряться в ее гребаных глазах, что не видел их ясно? Я всегда ясно вижу и точно знаю, что происходит в моей жизни.
— Люси, — говорю я, набирая номер ее квартиры, и нисколько не удивляюсь, когда она сразу же отвечает. В конце концов, она получает то, что хочет. К тому же, перед ее входом стоит охрана, чтобы убедиться, что она не сбежит. Люси любит побегать, а потом вернуться и все испортить.
— Атлас, малышка становится намного больше, — воркует она по телефону, даже не поздоровавшись. Люси нравится заставлять меня злиться, заманивать к себе, но я знаю о ее хитрых способах.
— Люси, зачем ты названиваешь моим сотрудникам?
Она замолкает. Люси лгунья, по-другому ее не назовешь. Она проникает в твою жизнь, пока не добьется желаемого. И это всегда одни и те же две вещи — внимание и деньги.
Если ты уделяешь ей внимание и у тебя есть деньги, ты для нее победитель.
Прямо как Бенджи.
Черт, бедный Бенджи.
— Я хочу узнать о тебе побольше. Неужели это так плохо? — хнычет она. — В конце концов, ты будешь отцом ребенка.
Нет. Не буду.
Я убираю телефон от лица, прежде чем сказать что-нибудь, чего не следовало бы.
У этого ребенка был отец, и он был тем, о ком я очень заботился. Бенджи был одним из немногих оставшихся в моей жизни людей, которые не использовали меня — так было до того дня, пока он встретил Люси. Затем он пал жертвой ее коварства, расчета и коварности. Как он умудрился попасться в ее ловушку, прекрасно зная, что она за женщина, совершенно непостижимо для меня. Бенджи был умнее.
— Люси... Бенджи — отец ребенка, не так ли? — мой вопрос был встречен молчанием. По крайней мере, я верю, что он отец, но, с другой стороны, кто знает, с кем тусовалась Люси.
— Да, но ты ведь займешь его место, верно? — спрашивает она с надеждой в голосе.
— Я помогаю тебе, потому что ребенок, которого ты носишь — это семья, Люси. А вот ты — нет.
— Ты изменишь свое мнение, когда родится ребенок. Ты сделаешь это, — решительно говорит она.
— Я никогда не стану таким, каким ты хочешь меня видеть, Люси. Я вижу тебя такой, какая ты есть на самом деле. А теперь прекрати навязываться моим сотрудникам, или я буду вынужден принять меры, — я вешаю трубку, прежде чем она успевает ответить и выпалить еще какую-нибудь остроумную чушь.
Ну и наглая. Она копает под меня, выпрашивает деньги у людей, с которыми не должна ничего обсуждать. Следующий, у кого она украдет, убьет ее. Ей повезло, что я этого не сделал, и единственная причина этого — ее сестра.
А теперь посмотрите, к чему это меня привело.
Дверь моего кабинета снова распахивается, и Сидни входит, как обычно, без стука.
— Они все некомпетентны! Теа обучила их, и все же они продолжают звонить ей. И когда они не могут дозвониться до Теи, они звонят мне. Какого хрена, Атлас... Как будто я, блядь, знаю ответы, — Сидни кладет мне на стол
