этого не случилось, рано или поздно меня бы всё равно нашли мёртвым от передозировки наркотиками, или алкоголем, или всего вместе взятого. В общем, я себя не щадил, постепенно убивая свой организм и разум запрещёнными веществами. Не знаю, зачем Бог решил оставить меня в живых, вероятно, он отвлёкся или на Земле должно сохраняться определённое количество ублюдков, и моя смерть подпортила бы ему небесную статистику.
В общем, я выжил и задумался, что, вероятно, отец, который запирал меня в наркологических клиниках и наказывал лишением денег, был прав. Я им в этом никогда не признаюсь, но после того пожара я сам попросил отвезти меня в клинику и впервые отнёсся к лечению серьёзно. Я хотел вылечиться. Год я не употребляю, не только запрещённые препараты, но и алкоголь. Никакого яда, я чист, как стёклышко. Более того, я оборвал все связи со своими старыми друзьями, которые раз за разом тянули меня на дно греха и разврата. Единственный, кто остался, — это Глеб. Мы знакомы с детства, но когда нам исполнилось пятнадцать, его родители развелись, и он выбрал остаться с матерью. Глеб переехал из огромного дома на Рублёвке в квартиру в обычном спальном районе, так он хотел показать отцу свой протест, и у него получилось. Глеб вырос хорошим человеком, в отличие от меня. Мой друг презирал отца за измену матери несколько лет, в то время как тот отчаянно пытался вернуть его и наладить контакт. И вот спустя 9 лет Глеб всё же решил дать шанс их отношениям. Собственно, поэтому мы здесь, мой друг предложил провести лето в летнем доме его отца.
Я подхожу к просторной террасе и заглядываю сквозь закрытые стеклянные двери. Очевидно, я приехал на остров раньше Каменского. Оглядываю местность с деревянными лежаками, выложенным белыми камнями местом для костра и уютным диванчиком, смотрящими прямо на море, я решаю оставить чемодан в густой листве высаженного куста, и прогуляться вдоль берега. Прибрежные дома находятся здесь в шаговой доступности друг от друга, подозреваю, все они принадлежат первой двадцатке Forbes.
А значит, переживать за сохранность вещей нет необходимости.
Достаю телефон и набираю Глебу, который, к слову, отчаянно меня игнорирует. Что ж, посмотрим, что нас здесь ждёт. Выйдя на улицу с кафе, я изучаю местность и отмечаю места, куда стоит сходить, прохожу через небольшую бухту, затем ещё немного пустынного пляжа и натыкаюсь на красивый пирс, который начинается прямо от большого уютного дома. Он выглядит менее современно, чем дом Глеба и его соседей, видно, что он здесь стоял ещё до того, как этот остров превратили в элитный курорт, но смотрится он не менее привлекательно с выкрашенным в белую краску деревянным крыльцом и подвешенными качелями на нём.
Однако моё внимание привлекает не сам дом и его хозяйка, которая идеально вписывается в умиротворённый пейзаж. Я зависаю на стройной фигуре девушки в лёгком шёлковом платье, солнечные лучи беспощадно пробиваются сквозь тонкую ткань, подчёркивая каждый изгиб её тела. Но меня привлекает не эта интимная картина и даже не изящные движения и роскошная растяжка, благодаря которой незнакомка легко поднимает ногу к уху. Я замечаю повязку на её лице. Девушка танцует на самом краю причала, выполняя невообразимо сложные трюки, одно неосторожное движение, и она полетит вниз головой в воду.
Первая мысль — броситься к ней, остановить, предупредить, но я не делаю этого. Её движения меня гипнотизируют, останавливают на полпути, заставляя продолжать смотреть, но не трогать.
Вряд ли она не знает, где находится, но зачем прикрывает глаза? Это какой-то новый способ получения адреналина? Хотя я не удивлён, это место и правда не выглядит как что-то интересное. Уверен, через неделю я взвою от скуки.
Пока я преодолевал расстояние от точки, где стоял, до причала с танцовщицей-камикадзе, полностью расслабился и перестал волноваться за её жизнь, видно, что она делает это не впервые и вполне контролирует.
— Осторожнее! — Стоило так подумать, как на моих глазах нога девушки запутывается в лежащей на причале верёвке, и вместо грациозного взмаха ноги она теряет равновесие прямо у воды.
Я успеваю пробежать полпути и уже планирую сорвать футболку, чтобы броситься за ней в воду, но тут эта сумасшедшая снова меня удивляет. Девушка прыгает на одной ноге, заваливается на бок, но тут же группируется, выставляет руки и делает хоть и корявое, но колесо в сторону суши, так она оказывается дальше от края, а обвитая вокруг ноги верёвка летит вслед, рисуя амплитудный круг за её ногой, словно гимнастическая лента.
— Твою ж мать… — Тихо ругается она, срывая повязку с глаз.
— Это было эффектно, но всё равно очень глупо. — Не выдержав, комментирую я, переводя дыхание после внезапной пробежки и резкого скачка адреналина.
Девушка вскидывает на меня недовольный взгляд.
— Ты кто такой?
— Я, эм, мимо проходил, смотрю, ты тут играешь в новый вид русской рулетки.
— Я репетирую! А это частная собственность! — она обрисовывает пальцем в воздухе неопределённую местность и спешит вскочить на ноги.
— Извините, ради бога, но здесь нет ни забора, никакого либо отличительного знака, что заканчивается общественный пляж и начинается уголок креативного самоубийства. В следующий раз обязательно пройду мимо, когда увижу, что ты пытаешься свалиться в воду вниз головой с привязанной к причалу ногой!
— Всё было под контролем, — лениво фыркнув, она принимается отвязывать от ноги верёвку.
— Окей, счастливо оставаться!
Я отдаю честь двумя палицами и спешу убрать с частной собственности этой ненормальной, но летящий в спину вопрос заставляет остановиться:
— Ты как вообще сюда попал?
— На остров? Или в бухту?
— В бухту, обычно никто из золотых мальчиков вроде тебя сюда не доходит, основная часть развлечений находится на той стороне острова.
— Мальчиков вроде меня?
— Ой, не делай вид, что тебя это задело.
— Не переживай-те, мальчики вроде меня больше не побеспокоят ваши владения, удачи, чёрный лебедь.
— Придурок.
Это она сказала на выдохе, вероятно, сама себе. Но мне было всё равно, что эта самовлюблённая особа обо мне думает, такие, как она, уже давно перестали меня привлекать, даже если они обладают таким точечным спортивным телом и природной красотой.
Вернувшись к главному пляжу острова, я останавливаюсь у длинной барной стойки, раскинувшейся вдоль большой террасы. Могу предположить, здесь проходят главные вечеринки, судя по оборудованной сцене и количеству персонала, бегающему вокруг столов.
— Добрый день, что могу вам предложить? — девушка-бармен появляется передо мной в асимметричном шоколадном переднике и чёрной футболке.
— Добрый день, мне, пожалуйста, содовую с лимоном.
— Содовую? Уверены? — девушка удивлённо тянется за
