напрягало, но потом в глазах мелькнул хитрющий огонек. – Может, тогда мы сами ему отомстим?
– Егору? Как?
Я бросила взгляд в сторону Рябина. Он сидел на скамейке, скрестив руки на груди, и буравил нас недобрым взглядом.
– Позволь мне показать, – прошептал Митя и притянул меня к себе так близко, что моя грудь коснулась его тела, а спина выгнулась дугой.
– Ой! – воздух выбило из моих легких.
– Клянусь, этот идиот сейчас сойдет с ума, – растянулся в усмешке друг.
Я выдавила улыбку, хотя все тело было чертовски напряжено. Слишком близко.
Мы продолжили танец, слыша восторженные комментарии преподавательницы.
– Вот это я понимаю: страсть! Мне нужны от вас чувства! Яркие, горячие!
Ее речь прервал звонкий звук разбивающегося стекла. Осколки разлетелись по паркету, достав до наших ног.
– Упс, какой я неуклюжий, – пробормотал Егор, держа в руке горлышко от разбитой бутылки.
Мое внимание привлекло его искаженное яростью лицо. Губы растянулись в кривой усмешке, а карие глаза метали молнии в Митю.
Я встала перед другом, загораживая его от Рябина. Не позволю перед главным турниром в моей жизни покалечить моего партнера.
– Думаю, на сегодня хватит тренировок, – произнес он хриплым голосом, от которого мурашки пробежали по коже. – Переодевайся, я отвезу тебя домой.
Егор поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. Он был в ярости.
– Уходите отсюда, пока не поранились, – проворчала преподавательница.
Мы с Митей разбежались по раздевалкам и быстро переоделись.
– Нам удалось его взбесить, – посмеялся друг, встретив меня в коридоре.
– Надеюсь, он не выбьет тебе второй зуб, – искренне сказала я. Егор выглядел просто разъяренным.
Разве тот поцелуй для него не был просто развлечением? Я не ожидала, что наша игра заставит его так сильно разозлиться.
– Я занялся боксом, ему придется постараться.
– Ах, вот как, – оглядела я друга с головы до ног.
За последний месяц он изменился. Плечи стали шире, руки сильнее. Но до этого я думала, что он просто повзрослел.
– Пока я не добился высоких результатов в своем новом увлечение, поэтому не хотел говорить.
Выйдя на улицу, мы обменялись формальным «до свидания», и я скользнула в салон машины Егора. Двигатель взревел, и мы погрузились в молчаливую поездку по вечернему городу. Мне всегда нравилось это время – наблюдать, как город дышит: кто-то устало возвращается с работы, другие неспешно прогуливаются с питомцами, наслаждаясь остатками дня. Город бурлил жизнью, в отличие от тихого посёлка, где время текло лениво и неспешно. Мне не хватало этого движения, этой энергии.
– Ты нарочно разбил бутылку, – нарушила я тишину.
Я физически ощущала, как вибрирует от напряжения тело Егора. Он все еще кипел.
– Да. Но лучше бы я разбил башку этому… – он запнулся, словно подбирая слова, – ничтожеству.
– Ничтожеству? – иронично вскинула я бровь. – Митя ничего плохого не сделал.
– Он трогал тебя.
– Мы просто танцевали.
Машину резко бросило в сторону, когда Егор вывернул руль. С визгом тормозов мы остановились у тротуара. Это было опасно.
– Что ты делаешь?
Егор повернулся ко мне. Глаза сузились, в них плескалась неприкрытая ярость. Он подался вперед, так близко, что его дыхание опалило мою щеку.
Инстинктивно мои ладони взлетели, пытаясь создать между нами дистанцию.
– Ты слишком близко.
– Разве?
Его рука скользнула на мою спину и притянула меня ближе, лишая воздуха. Я отвернула голову, чтобы не уткнуться носом в его грудь.
– Прекрати сейчас же, – попыталась скомандовать я, но голос предательски дрогнул.
– Почему? Тебе не нравятся мои прикосновения? Я трогаю тебя там же, где были руки твоего чертова партнера.
Его пальцы коснулись колен. Мое дыхание резко перехватило, когда его рука уверенно двинулась вверх по бедру.
Это было совсем другое.
Я никогда не испытывала ничего подобного. Мое тело реагировало на прикосновения этого негодяя иначе, хотя он не позволял себе большего, чем Митя.
– Твое дыхание участилось. Неужели ты возбудилась, красавица, от того, что я лишь прикоснулся к тебе? – прошептал он на ухо, обжигая кожу, и быстро отстранился.
Я судорожно выдохнула. Сердце бешено колотилось в груди.
– Возбудилась? – резко повернулась я к нему. – Нет! Я просто в ярости.
Я распахнула дверцу и выскочила на улицу. Вечерний прохладный ветер немного остудил пыл, но тело продолжало странно пульсировать. Это дико раздражало. Я всегда держала свои чувства под контролем, а теперь даже не понимала, что со мной происходит.
– Сабина, сядь в машину, – Егор выбрался из автомобиля. – Это небезопасно.
Я не была уверена, что смогу выдержать еще хотя бы минуту в его обществе. Рванув с места, я побежала прочь по городским улицам. Мне нужно было выплеснуть эту внезапно проснувшуюся энергию, чтобы вернуть контроль над своим телом, над своими чувствами.
ЕГОР
Эта сумасшедшая девушка сведет меня с ума. Бросив машину, я сорвался с места в погоне за Сабиной, спиной ощущая недоуменные взгляды прохожих. Обычно всё наоборот – это девицы вешаются мне на шею, а не я несусь за ними сломя голову. Но если я потеряю Сабину, то сначала Тагар вывернет мне шею, а следом Рамир перережет глотку. Останки поделят между собой Жан и Рома.
Чёрт! Кажется, я упустил её…
Встав посреди перекрестка, заполненным людьми, я растерянно крутил головой, пытаясь понять, куда эта шальная побежала.
– Великолепно, – пробормотал я, доставая телефон.
Мне было известно, что у каждой женщины группировки в украшениях вшит чип, да и в мобильник тоже – на случай их похищения.
– Егор, что стряслось? – отозвался Жан, едва я дозвонился.
– Скинь мне координаты Сабины. Я её потерял.
– Что-о-о?! – взревел он так, что телефон едва не треснул.
– Чувак, это не моя вина. Она убежала от меня.
Жан выругался.
– Ты наверняка что-то выкинул. Когда я узнаю, что именно, то будь готов отвечать за свое дерьмо.
– Да-да, конечно. А теперь, будь другом, кинь мне её местоположение, пока она не отыскала приключений на свою…кхм.
– Егор, я тебя прикончу, – прошипел Жан и сбросил вызов.
Секунды спустя пришло сообщение с координатами. Пока я пытался разобраться в карте, меня грубо затолкнули в темный переулок. Молниеносно скрутив одного ублюдка, я вывернул ему руку, но второй ударил под колено, заставив рухнуть на мостовую.
– Сучьё детдомовское! – взревел
