Меня зовут Тимур Асланович. Я буду вас защищать.
— Защищать от чего?
— От обвинений. Амина Байрамова подала на вас заявление. Угроза жизни и здоровью беременной. Это статья, по которой можно получить реальный срок.
Динара побелела.
— Но я не делала ничего!
— Я знаю. — Адвокат кивнул. — Но знать — одно, доказать — другое. У нас есть несколько дней, пока идет проверка. Нужно собрать свидетелей, доказательства.
— Свидетелей нет. Прислуга не пойдет против хозяйки.
— Значит, будем искать другие пути. — Он посмотрел на нее внимательно. — Вы готовы бороться?
— Да.
— Тогда слушайте меня внимательно. Никаких контактов с Аминой. Никаких разговоров наедине. Если она подходит — уходите. Если говорит — не отвечайте. Все через адвокатов, через Умара. Поняли?
— Поняла.
— Хорошо. — Он поднялся. — Я свяжусь с вами завтра. И не бойтесь. Такие дела я выигрывал.
Он ушел, а Динара осталась сидеть, глядя в одну точку. Внутри было пусто и холодно. Как в тот день, когда она уходила в метель. Только теперь метель была внутри.
Ночью ей приснился кошмар.
Амина стояла на краю обрыва и держала за руки детей. Фарид и Амиля плакали, тянулись к Динаре, но Амина не отпускала.
— Выбирай, — кричала она. — Или ты, или они.
Динара бросилась к ним, но земля уходила из-под ног. Она падала, падала, падала…
Проснулась в холодном поту.
Рядом сидел Умар. Гладил по голове, шептал что-то успокаивающее.
— Тише, тише… Это просто сон.
— Я не могу так больше, — прошептала она. — Я боюсь за детей.
— Я тоже боюсь. — Он прижал ее к себе. — Но мы справимся. Должны справиться.
За окном занимался рассвет. Новый день. Новая битва.
А в соседней комнате спали дети, которые считали ее своей матерью. И ради них стоило бороться. Даже если весь мир будет против.
Глава 12
Утро началось с того, что в дверь комнаты Динары постучали трое.
Она не спала — всю ночь просидела у окна, глядя, как снег тает под холодным дождем. В голове крутились обрывки разговоров, слова адвоката, торжествующее лицо Амины.
— Войдите.
На пороге стояли двое полицейских и Тимур Асланович. Адвокат выглядел спокойным, собранным, но в глазах его мелькнуло что-то, от чего у Динары похолодело внутри.
— Динара, — начал старший полицейский, мужчина с усталым лицом и тяжелым взглядом, — нам нужно, чтобы вы проехали с нами. Для дачи показаний.
— Она поедет с адвокатом, — твердо сказал Тимур Асланович. — И показания будет давать только в присутствии защитника.
— Разумеется. — Полицейский кивнул. — Это ваше право.
Динара поднялась, чувствуя, как дрожат колени.
— Я могу переодеться?
— Пять минут.
Она закрыла дверь, прислонилась к косяку. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас ее увезут. Допрос, камера, может быть, арест. Она представила, как Амина празднует победу, и внутри все сжалось.
Руки дрожали, когда она натягивала джинсы и свитер. Волосы собрала в хвост — так, чтобы не мешали. В зеркало смотреть боялась. Знала, что увидит там испуганное, бледное лицо с темными кругами под глазами.
Когда она вышла в коридор, там уже стоял Умар.
Он был бледнее обычного, губы сжаты, но глаза горели ровным, спокойным огнем. Подошел, взял ее за руку, сжал.
— Я поеду с тобой.
— Не надо. — Она покачала головой. — Оставайся с детьми.
— С ними останется няня. Я еду.
— Умар, если ты поедешь, Амина…
— Мне все равно. — Он поднес ее руку к губам, поцеловал. — Я не оставлю тебя одну.
Внизу их ждали полицейские. Тимур Асланович уже сидел в машине адвокатской конторы, ждал. Умар посадил Динару в свою машину, сам сел за руль.
— За мной, — бросил он полицейским и тронулся с места.
В отделении было душно и тесно.
Динару провели в кабинет, усадили на стул напротив стола. Следователь — молодой парень с равнодушным лицом — листал какие-то бумаги, изредка поглядывая на нее.
— Итак, Динара… — он заглянул в протокол. — Фамилия?
— Динара… — она запнулась. — Я не замужем. Девичья фамилия Алиева.
— Алиева. — Следователь что-то записал. — Проживаете по адресу… дом Байрамова?
— Да.
— В качестве кого?
— Жены. Второй жены.
Следователь поднял бровь, но ничего не сказал. Тимур Асланович сидел рядом, молчал, но Динара чувствовала его спокойное присутствие.
— Заявительница, Амина Байрамова, утверждает, что вы угрожали ей физической расправой, толкнули ее, чем создали угрозу выкидыша. Что вы можете сказать?
— Это неправда. — Динара сцепила пальцы под столом, чтобы не дрожать. — Я никогда не прикасалась к Амине. Никогда не угрожала ей.
— Но мотивы у вас были? Конфликт на почве ревности?
— У нас… сложные отношения. Но я не желаю ей зла. Тем более ребенку.
Следователь откинулся на спинку стула.
— Свидетельские показания? Кто-то может подтвердить ваши слова?
— В доме есть прислуга. Но я не знаю, согласятся ли они…
— Не согласятся, — перебил Тимур Асланович. — Моя доверительница находится в зависимом положении. Свидетели — люди заявительницы. Их показания не могут считаться объективными.
— Это суд решит, — сухо заметил следователь. — Есть еще что-то?
Динара вспомнила Фарида. Семилетнего мальчика, который видел все. Но просить его давать показания против Амины — значит подвергать ребенка стрессу. И потом, поверят ли ему?
— Нет, — сказала она тихо. — Больше ничего.
Следователь вздохнул, сделал пометку в блокноте.
— Пока оснований для задержания нет. Но вы будете обязаны являться по первому требованию. И не покидать город.
— Я поняла.
— Свободны.
Тимур Асланович помог ей подняться, взял под локоть. В коридоре они столкнулись с Умаром — он ждал, прислонившись к стене, и курил, хотя курить в здании было запрещено.
— Ну? — спросил он, бросая окурок в урну.
— Отпустили под подписку о невыезде, — ответил адвокат. — Это временно. Но Амина не остановится. Она будет давить.
— Я знаю. — Умар взял Динару за руку. — Едем домой.
Дом встретил их тишиной.
Амина не выходила, дети сидели в детской с нянькой. Фарид, увидев Динару, бросился к ней, обхватил за талию.
— Ты вернулась!
— Вернулась, маленький. — Она присела, обняла его. — Все хорошо.
— Я боялся, что тебя забрали.
— Не забрали. Я здесь.
Амиля подбежала следом, повисла на шее. Динара держала их обоих и чувствовала, как по щекам текут слезы. Не от страха. От облегчения. От того, что она снова дома, с ними.
Умар стоял в дверях, смотрел. В глазах его была такая боль, что Динара отвела взгляд.
— Мне нужно поговорить с Аминой, — сказал он глухо. — Прямо сейчас.
— Не надо, — быстро сказала Динара. — Только хуже будет.
— Хуже уже некуда. — Он развернулся и пошел к спальне.
Разговор длился долго.
Динара слышала голоса сквозь стены — сначала спокойные, потом все громче, резче. Амина
