кричала, Умар отвечал жестко, отрывисто. Потом хлопнула дверь, и наступила тишина.
Умар спустился в детскую. Лицо его было серым, глаза запали.
— Мы уезжаем, — сказал он. — Собирайтесь.
— Куда? — Динара встала.
— В другой дом. У меня есть квартира в центре, там мы переждем. Амина останется здесь.
— Умар, это ее взбесит.
— Пусть бесится. — Он подошел к детям, взял Амилю на руки. — Я не позволю ей трогать вас. Никого из вас.
Фарид смотрел на отца с надеждой.
— Мы уедем от нее?
— Да, сынок. На время.
— Навсегда?
Умар не ответил. Только посмотрел на Динару — и в этом взгляде было столько, что у нее перехватило дыхание.
Сборы были быстрыми.
Динара наспех сложила вещи детей, свои — их было немного. Умар вызвал машину, сам вынес сумки. Внизу их ждал водитель, но Умар сел за руль сам.
— Я поведу, — сказал он. — Так спокойнее.
Когда они выходили, из спальни выскочила Амина. Растрепанная, с красными глазами, в домашнем халате.
— Ты увозишь детей? — закричала она. — Ты не имеешь права!
— Имею. — Умар загородил собой Динару с Амилей на руках. — Я их отец. И я решаю, где им жить.
— Я их мать! Я ношу твоего ребенка!
— Для Фарида ты никогда не была матерью. И для Амили тоже. — Голос Умара был ледяным. — Ты перешла все границы, Амина. Ложь в полицию, угрозы, давление на детей. Я больше этого не потерплю.
— Ты пожалеешь! — Она шагнула вперед, но Умар поднял руку.
— Не подходи.
Амина остановилась, глядя на него с ненавистью и болью. Потом перевела взгляд на Динару.
— Ты ответишь, — прошептала она. — За все ответишь.
Динара молчала, прижимая к себе Фарида. Мальчик сжал ее руку так сильно, что побелели костяшки.
— Поехали, — сказал Умар.
Они вышли из дома, оставив Амину одну в холле. Она стояла посреди ковра, дрожащая, злая, и смотрела вслед уходящей машине.
Новая квартира оказалась в центре города, на верхнем этаже современного дома. Большие окна, светлые стены, мебель — все чужое, стерильное. Но чистое, теплое, безопасное.
Дети осматривались с любопытством. Амиля бегала по комнатам, трогала занавески, заглядывала в шкафы. Фарид подошел к окну, посмотрел вниз.
— Здесь высоко, — сказал он.
— Зато нас не найдут, — ответил Умар. — Никто из тех, кто не нужен.
Динара прошла на кухню, открыла холодильник. Пусто.
— Нужно купить продукты.
— Закажем. — Умар достал телефон. — И вещи закажем. Игрушки, одежду. Все, что нужно.
— Умар, это дорого.
— Мне не жалко. Для вас — никогда не жалко.
Она посмотрела на него, и впервые за долгое время в душе шевельнулось что-то теплое, живое. Он здесь, с ней. Он выбрал ее. Выбрал их.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Не за что. — Он подошел, взял ее за руку. — Я должен был сделать это раньше. Не доводить до такого.
— Ты не виноват.
— Виноват. Я знал, что Амина ревнует, знал, что она опасна. Но надеялся, что все уладится. А надо было сразу защитить тебя.
Она покачала головой.
— Никто не знал, что так будет. Мы справимся.
— Справимся. — Он притянул ее к себе, обнял. — Обязательно справимся.
Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне, пили чай и молчали.
Динара смотрела в окно на ночной город, на огни, которые мерцали в темноте. Умар сидел напротив, крутил в руках чашку, о чем-то думал.
— Что теперь будет? — спросила она.
— Будем жить. Здесь. Вместе. А Амина… я подам на развод.
Она вздрогнула.
— Но она беременна.
— Знаю. — Он поставил чашку на стол. — Я позабочусь о ребенке. Но жить с ней больше не могу.
— Она не согласится.
— Согласится. У меня хорошие адвокаты. И есть основания — ложный донос, угрозы. Суд будет на моей стороне.
Динара молчала. Внутри было страшно и радостно одновременно. Страшно — от того, какой хаос они развязали. Радостно — от того, что теперь у них есть шанс. Настоящий, честный шанс быть вместе.
— Умар, — позвала она тихо.
— М?
— Я тебя люблю. — Слова вырвались сами, неожиданно даже для нее. — Я знаю, что не имею права. После всего, что сделала. Но я люблю.
Он поднял голову, посмотрел на нее долгим взглядом. Потом встал, подошел, опустился перед ней на корточки.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он хрипло. — Наверное, всегда любил. Просто боялся признаться. Сначала из-за обиды, потом из-за долга, потом из-за страха. Но сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты знала. Люблю. И никому не отдам.
Она наклонилась, поцеловала его в лоб, в щеки, в губы. Не страстно, а нежно, бережно, словно прося прощения. Он обнял ее, прижал к себе, и они сидели так долго-долго, пока за окном не погасли последние огни.
Ночью ей приснился хороший сон.
Она шла по берегу моря, держала за руку Умара. Вокруг никого — только волны, песок и солнце. Вдалеке играли дети — Фарид и Амиля, смеялись, бегали по воде. И было так легко, так спокойно, что не хотелось просыпаться.
Но утро пришло.
С первыми лучами солнца зазвонил телефон.
Умар снял трубку, послушал, и лицо его окаменело.
— Что? — спросила Динара, садясь на постели.
— Амина в больнице. — Он опустил телефон. — Говорят, у нее случился выкидыш.
Мир замер. Динара смотрела на него, чувствуя, как все внутри обрывается.
— Она потеряла ребенка, — продолжил Умар глухо. — И обвиняет в этом тебя.
Динара прижала руки к груди, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Только что они были на берегу моря, в тишине и покое. А теперь снова война. Страшнее, чем раньше.
Глава 13
Динара не помнила, как прошло утро. Время рассыпалось на осколки — звонок, лицо Умара, его слова, повисшие в воздухе тяжелым камнем. Она сидела на кухне, глядя в кружку с остывшим чаем, и не могла заставить себя пошевелиться.
Выкидыш.
Ребенок, которого носила Амина, погиб. И теперь Амина обвиняла в этом ее.
— Динара, — голос Умара вырвал ее из оцепенения. Он стоял в дверях, уже одетый, с ключами в руке. — Я еду в больницу. Ты оставайся здесь, с детьми. Никуда не выходи.
— Умар… — Она подняла на него глаза. — Ты веришь ей?
— Я верю тебе. — Он подошел, взял ее лицо в ладони. — Ты не прикасалась к ней. Я знаю.
— Но она потеряла ребенка…
— Я разберусь. — Он поцеловал ее в лоб. — Сиди дома. Не открывай никому, кроме меня и адвоката. Поняла?
Она кивнула, хотя внутри все дрожало. Умар ушел, и дверь за ним закрылась с глухим щелчком.
Дети проснулись спустя час. Фарид вышел из комнаты, потирая глаза,
