ей плохо, у неё температура, но… но твоя мать умирает.
— Я не хочу это обсуждать. Мы едем к нашей дочери.
— Едем, да, но…
— Ась… я не прощу себе, если что-то случится с Дариной. Мама… я люблю её, да, она моя мать. Но мы с ней уже обо всем поговорили. Всё выяснили, и…
У него снова звонит телефон.
Влад включает гарнитуру в машине.
— Слушаю.
— Сын, ты едешь к матери?
— Я еду к дочери, пап, у меня дочь заболела.
— У тебя мать умирает.
— А у тебя жена. А ты в Москве со своей… Так что не надо меня сейчас пытаться обвинять. Всё. Не могу говорить. Если хочешь проститься с мамой — прилетай, может, еще успеешь.
Он сбрасывает.
Для меня шок то, что он говорит. Получается, отец Влада и его мать… Развелись? Или…
— У отца молодая любовница. Как оказалось, уже давно. Еще до того, как мама… Он хотел развестись, потом эта болезнь, в общем, решил пока так.
Пытаюсь переварить информацию. Ничего себе! Родители Влада всегда были такой… образцово показательной семьей, и вдруг такое. Или не вдруг? Возможно, мать Влада сама виновата. Слишком пыталась быть авторитарной со всеми.
Ладно, бог ей судья.
Мне сейчас стоит не о ней думать, а о моей малышке.
У дома стоит «Скорая» и мы видим как выходят врачи, и… фельдшер несет на руках мою девочку, укутанную в плед, а следом идёт рыдающая баба Тася.
Подлетаю к машине, Влад за мной.
— Доктор, что с ней? Что-то серьёзное?
Глажу ручку дочери, которая осоловело хлопает глазками.
— Вы мать?
— Да.
— Температура высокая, есть риск судорог, лучше понаблюдать в стационаре. Поедете с нами.
— Да, я сейчас… я…
Поворачиваюсь к Владу.
— Я поеду, а ты…
— Я за вами на машине.
— Влад, ты…
— Это не обсуждается.
— Хорошо.
Обнимаю его, смотрю на бабу Тасю.
— Не переживайте, всё будет хорошо, я уверена.
— Ой, Асенька… я так разволновалась, господи, помоги! Только б все было нормально, ой…
Баба Тася шатается, хватаясь за сердце.
Мамочки, только не это!
— Ася, садись в «скорую», я тут сам разберусь, давай!
Я гружусь в машину, вижу в окно как Влад, удерживая Таисию Андреевну достаёт телефон.
Боже, что за ночь такая…
— Мамочка, ты со мной?
— Да, котёнок, я тут, я с тобой.
— А папа? Папочка?
— Папочка приедет, сейчас он бабушку Тасю успокоит и приедет.
— У бабы сердечко заболело, я знаю…
Закрываю глаза, вспоминая все молитвы. Только бы все было хорошо, только бы.
Но всё не так хорошо, как хотелось.
У Дарины ангина. Нас оставляют в больнице. Кладут в отдельную, платную палату — тут оказывается заведующим доктор, который нас уже знает, мы проходили осмотр, когда только переехали. И ему уже успел позвонить Влад.
Влад.
Я ждала, что он доедет до нас, но пока его нет и телефон почему-то не отвечает — выключен.
И тётя Тася тоже не отвечает.
Я не могу уснуть, стою у окна, обняв себя руками.
Надеюсь, всё будет хорошо. Как же я на это надеюсь!
Яркий свет фар меня привлекает. Смотрю во двор клиники и вижу знакомое авто за воротами.
Влад! Он приехал к нам!
Глава 25
Влад выходит из машины. Машет рукой. Достаёт телефон.
Показывает мне, что будет звонить сейчас. Хватаю свою трубку, звук выключаю, чтобы не беспокоить малышку.
— Алло, родная, прости… зарядка села, сразу не заметил.
— Все нормально. Я… я тебя ждала.
— Прости. Я…
— Был у мамы?
— Нет. Там… в общем, бабу Тасю пришлось тоже везти в больницу.
— Господи…
Слезы текут по щекам. Вот так все к одному. За что?
— Не плачь, все под контролем там. С ней хорошие врачи занимаются. Повезло, тут сейчас мой друг, Тимур Орловский, он кардиохирург, так что…
— Кардио… погоди… ты сказал кардиохирург? Значит, там нужна операция?
— Ну, возможно. Не волнуйся, всё правда под контролем. Её здоровьем отличные врачи занимаются.
Не волноваться? Как же можно не волноваться! Боже… надо разыскать дочь бабы Таси! Обязательно ей позвонить.
— Влад, у неё дочь. Марина. Надо найти её.
— Я постараюсь.
— Погоди… ты… тебе надо ехать к матери.
— Я люблю тебя, Аська. Люблю.
— И я тебя люблю.
— Ты… ты выйдешь за меня? Прости, так неромантично, но… мне надо знать.
— Выйду. Да. Конечно.
Слезы катятся.
Неромантично! Какая разница! По-моему, нет ничего романтичнее, чем знать, что твой мужчина думает о тебе и о твоём ребенке. Любит.
Всё остальное — ерунда!
— Влад, я выйду за тебя. Я тебя люблю. Езжай к матери.
— Аська… хочу быть рядом с вами. У вас же платная палата, я могу зайти?
— Не надо, Дарочка спит, я тоже сейчас лягу, приезжай утром. И… — не могу, я должна спросить, пусть даже он соврёт, — ты же знакомил мать с Дариной, да?
— Да.
— И… что она сказала?
Вижу, как он голову опускает.
— Сказала, что ей очень жаль. Правда. Ася, она действительно искренне сожалеет сейчас.
Я ему верю. Если Влад это говорит.
Не знаю, зачем мне надо знать, что мать Влада покаялась.
Это всё на её совести. Она сама виновата и в том, что мужа потеряла, да и сына. Почти.
Но мне всё равно хочется, чтобы Влад поехал в хоспис. Не для неё. Для него. Он потом не будет винить себя в том, что не успел.
— Езжай к маме, Влад. А мы будем ждать тебя утром.
Утром я получаю от него сообщение.
Мама его еще жива. Был кризис. Ей помогли. Он заедет домой за вещами и к нам. Наши вещи привезёт. И бабе Тасе тоже.
Всю следующую неделю мы в больнице.
Даринке колют антибиотик, больно, но малышка держится. Влад почти все время с нами. Отпускает меня пару раз к бабушке Тасе.
Мне неспокойно, нужно её увидеть.
Она лежит в королевских условиях. Говорит, что это мой Старшинский все устроил. Удается поговорить с кардиохирургом, о котором говорил Влад, Тимуром Орловским.
— Мы, конечно, только родственникам сообщаем всю информацию, но Таисия Андреевна сказала, что вы ей как внучка…
— У неё есть дочь, но баба Тася не хотела её волновать.
На самом деле так, мне не удалось убедить мою соседку, что для дочери тоже важно её увидеть. Она боится, что её Марина откажет.
Доктор сообщает, что принято решение делать операцию. Влад уже всё оплатил.
Когда я приезжаю в следующий раз баба Тася лежит в палате интенсивной терапии, восстанавливается после шунтирования.
У палаты я вижу Марину
