текста в главу 13. Там немного настоящего и воспоминания о прошлом.
=28=
Толкнув дверь очередной комнаты, невольно застыла. Взгляд уперся в огромный портрет между окнами в пол. Картина практически на всю стену. Причем нарисована настолько хорошо и качественно, что мне почудилось, будто передо мной живой человек.
Жутковатое чувство.
На картине была изображена до боли знакомая мне женщина. Очень надменная и холодная. Красивая, но при этом отталкивающая. Странное сочетание. Казалось бы, привлекательные люди располагают к себе, а не вызывают отрицательные эмоции. Но это явно был не тот случай. Или же все дело в моем личном отношении? Все же беспристрастной, я оставаться никак не могла. Слишком многое всплывало в памяти, лишь стоило глянуть на эффектную даму, которая даже с этого портрета будто оценивала меня. Пристально. Придирчиво. Старалась отыскать недостатки.
Холодок пробежал по коже.
Дернула плечами, непроизвольно поежилась. Но все равно ступила вперед. Подошла ближе к портрету.
Юлиана Арсанова. Так ее звали. Высокая брюнетка и идеальным, кукольным лицом. Мать Давида. Моя бывшая свекровь.
Мы с ней сразу не поладили. Первая наша встреча прошла отвратительно, а остальные еще хуже.
Бывает, встречаешь какого-то человека и подсознательно считываешь от него неприязнь. Бывает, любовь с первого взгляда. А бывает — ненависть.
У нас был последний случай.
Юлиана меня возненавидела, лишь только глянула. Причем ненависть у нее была жгучая. А когда Давид сообщил о том, что собирается жениться на мне, женщина и вовсе не стала сдерживать эмоций.
— Только через мой труп! — воскликнула она с негодованием. — Да как тебе вообще в голову пришло жениться на этой оборванке? Ты хоть со стороны ее видел? Эти вещи. Просто дешевка. Как и она сама. В ней никакого намека на “ля класс” не ощущается. Постыдись. Ты что творишь? Зачем позоришь нас?
“Ля класс”.
Вроде бы и понимала, что это означает. Французский немного изучала в школе. Но все же… не до конца до меня доходила суть.
Да, я не была из какой-то дворянской семьи. Мои родители обычные люди. Мама совсем простая. А папу я не знала, но…
Разве это повод, чтобы вот так цинично втаптывать меня в грязь?
— Хватит, мать, — оборвал Давид. — Мои решения не обсуждаются.
Он крепче сжал мою руку, будто пытался передать всю поддержку и защиту. но даже этот его жест едва ли мог спасти положение.
Меня трясло и колотило от напряжения.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда отец вычеркнет тебя из списка наследников. Посмотрим, Давид, — процедила Арсанова. — И я не шучу. Твой папа еще не слышал о твоем сумасшедшем решении жениться на этой… хм, ущербной. Но будь уверен, он никогда нечто подобное не одобрит. Никогда! Понял? Да что вообще на тебя нашло?
— Я веду бизнес сам. Обойдусь без наследства.
— Давид… это… — она не находила слов, задыхалась от возмущения и ничего толком не могла вымолвить. — Это твой протест? Ты не собирался жениться. Когда отец стал настаивать, заявил, что никогда не свяжешь себя узами брака. А теперь вдруг привел в наш дом… “это”.
Она окинула меня выразительным взглядом. С головы до ног. И я почувствовала себя так, будто меня облили помоями.
— Ты бунтуешь против решения отца? — спросила женщина. — Ну так никто не требовал, чтобы ты сыграл свадьбу в ближайшие месяцы. Можно было бы подождать. Еще пару лет, а то и дольше. Развлекайся со своими девками, но совсем нет нужды тащить каждую под венец.
— Мать, — хмуро бросил Давид. — Прекращай.
— Что ты в ней нашел? — не унималась она. — Что? Скажи! Ты встречался с первыми красавицами страны. Безродные, но хотя бы внешность на уровне. А это… ну прямо недоразумение. Как ты в нее вляпался?
Давид ступил вперед, чтобы закрыть меня собой.
— Мы уезжаем, — холодно произнес он.
— Куда? Подожди. Отец еще не…
— Я услышал достаточно.
— А как же праздник, Давид?
— Вы и без нас отлично проведете время.
Тогда Давид сразу дал понять, что не потерпит оскорблений в мой адрес.
Но конечно, его мать не стала относиться лучше. Просто замолчала. При мне. А вот при самом Давиде всякий раз пыталась меня очернить. Позже выяснилось, она даже наняла частного детектива, который следил за каждым моим шагом. И когда ничего компрометирующего собрать не удалось, решила действовать хитрее.
=29=
Юлиана подстроила специальную сцену. Для камер.
Какой-то неизвестный парень бросился ко мне на улице. Зажал. Попробовал поцеловать. И хоть я вырывалась, никакого поцелуя не получилось. Давид все равно получил фотографии. Кадры были подобраны так умело, что казалось, я ничего не имею против тех горячих объятий.
Тогда Арсанов показал мне снимки.
Но прежде чем я успела отреагировать, вымолвить хоть слово, он сам произнес:
— Знаю, это подстава. Ложь. И знаю, кто это заказал.
Неизвестно, как именно Давид пообщался со своей матерью, но с того момента она прекратила преследование. Больше не пыталась представить меня продажной предательницей.
Мы даже пару раз приезжали в особняк Арсановых, проводили там по несколько дней. Атмосфера лучше не стала. Большинство встреч проходили в полном молчании. Или же разговор шел только на отвлеченные темы.
Но Юлиана не приняла меня. Продолжала настаивать на том, чтобы Давид меня бросил. Просто немного поменяла тактику.
Она действовала хитрее.
— Мой мальчик, — доносился ее приглушенный голос через стенку. — Ты же привык к самому лучшему? Ну зачем тебе… такая как она? Хочешь выбрать жену сам? Будь по-твоему. Считай, что проучил и меня, и отца. Женишься на какой-нибудь модели, актрисе. Да хоть на певичке. Но тут даже смешно сказать. Кто она? Продавщица!
— Хватит.
— Давид…
— Что плохого в продаже цветов?
— Ну да, хорошо хоть она не колбасой торгует и не апельсинами на рынке. Цветы это красиво. Только… зачем тебе жена из обслуги?
— Завязывай, мать.
— Что за выражения, Давид? От кого ты нахватался? От этой своей… хм, от нее?
Юлиана воистину обладала настоящим талантом. Даже ума не приложу, как это получалось, но и самое банальное местоимение “нее” звучало из ее уст очень оскорбительно. Будто ругательство.
— Мы все решили, — отчеканил Давид. — Я приехал сюда, потому что ты дала слово закрыть рот.
— Сыночек, но я…
— Так ты свое слово держишь?
— Просто стараюсь тебе объяснить. “Старые деньги”, Давид. Ты понимаешь, что это означает? Какую ответственность мы на себе несем? Задаем тон. Уровень. Мы не имеем права рухнуть вниз по социальной лестнице.
– “Старые деньги”? — издевательски переспросил Давид. — Видно, ты забыла, как именно отец нажил
