всех, кто вкладывается в твои проекты. Тебя намеренно топят, Тим. И такими темпами к концу месяца мы разоримся.
— Твою мать! — я вскочил на ноги, зарываясь пятерней в волосы. — Кому это нужно?
— Может, ну его, этот тендер, а? — смотрел на меня обреченно Паха. — Пока не вступили в эту битву, все ж нормально было.
— Сейчас пойдем на попятную с тендером, и все поймут, что нас как лохов развести ничего не стоит. И будут вытирать ноги все кому не лень.
— И что ты предлагаешь? — по глазам друга я видел, что он не одобряет мою позицию.
— Созови завтра собрание инвесторов. Будем думать, что с этим делать, — устало потер надбровные дуги.
— А сейчас что?
— Сейчас продолжай искать заказчика всего этого, — других вариантов я не видел.
— А ты что будешь делать?
— А я буду ждать окончания операции жены.
Спустя час мне сообщили, что Дашу успешно прооперировали и она осталась приходить в себя в реанимации. А я со спокойной совестью поехал в офис.
Не успел я сесть в машину и включить телефон, как увидел сообщение от Вики. Раздражение тут же вспыхнуло в груди, и я с трудом сдержался, чтобы не позвонить ей и не высказать все, что думал о ее преследованиях.
Но потом обратил внимание на то, что к сообщению прикреплен файл. Сначала хотел, не разбираясь, удалить послание, а ее номер отправить в черный список. Но, во-первых, от Кокориной можно было ожидать чего угодно и я должен быть в курсе задуманного этой ненормальной, а во-вторых, у нас был подписан договор.
Только нажал на иконку со значком видео, как боковым зрением заметил машину представительского класса, в сопровождении двух автомобилей охраны.
Кортеж затормозил прямо у крыльца клиники, и оттуда выпорхнул Морозов с очередным букетом цветов.
— Какого хрена? — я наблюдал за тем, как он скрылся внутри здания.
Дернулся, чтобы последовать за ним и выяснить, какого лешего он тут забыл, но услышал характерные звуки секса.
Опустил взгляд к дисплею телефона и замер, чувствуя, как к щекам прилила кровь, не веря собственным глазам.
— Какого, мать вашу, хрена? — снова выругался, наблюдая за тем, как нагая Вика прыгала сверху мужчины.
Камера стояла где-то сбоку, и я мог отчетливо видеть лицо ее любовника. Свое лицо.
— Этого не может быть… — не верил собственным глазам. Потому что абсолютно точно у нас не было интима с Викой. Тогда как это можно объяснить?
“Интересно, как отреагировала на это видео твоя жена? Кажется, она посмотрела его еще вчера”, — подписала сообщение Кокорина.
Но вместо того чтобы паниковать, я поехал в полицию, собираясь разобраться с тем, что, черт возьми, происходит, и написать заявление на эту ненормальную, запретив ей преследовать мою жену и меня.
Глава 24
Дарья
— Скоро меня попросят из палаты за то, что устроила тут оранжерею, — я смотрела на новый букет в руках Морозова, восхищаясь и смущаясь одновременно. Он буквально завалил мою палату цветами. И мне было неловко перед персоналом, которому приходилось ухаживать за ними.
— Красивую женщину должно окружать прекрасное, а не больничные стены, — сверкнул белозубой улыбкой Алексей.
— Сейчас я меньше всего напоминаю красивую женщину, — усмехнулась я, подумав о том, как кошмарно выгляжу.
После операции прошло три дня. Уже началась реабилитация, что давалась мне с большим трудом из-за травмы головы и перелома руки и ребер. Но я старалась сделать все, что от меня зависело, чтобы как можно скорее покинуть больницу и вернуться домой.
— Дашенька, не наговаривай на себя, — блондин смотрел на меня с таким восхищением, что мне стало не по себе.
— Вы мне льстите, — почувствовала, как краснею.
— И называй меня на “ты”, иначе я себя старцем ощущаю.
Алексей Александрович приходил ко мне каждый день. Он не просто договорился с лучшим в стране хирургом, но и полностью контролировал мое лечение и условия, в которых я находилась все это время.
И когда ко мне приходил муж, я видела как он злился, что не может ничего для меня сделать в материальном плане. Его, как и меня, тяготила щедрость Морозова. Я чувствовала себя обязанной ему за заботу и даже не могла представить, что именно думал Тимур по поводу помощи миллионера. Ведь никто не станет прикладывать столько усилий для женщины, на которую не имеет видов. И тем более тратить столько времени.
— Алексей, все это слишком, — взглянула на него. — Я понимаю, ты рассчитываешь на что-то, но я не смогу ответить взаимностью.
— Я ничего не просил. Не буду отрицать, ты мне нравишься. Очень нравишься, — его радужки потемнели, и взор стал тяжелым. — И если я могу сделать что-то для женщины, к которой меня влечет, я сделаю это, — говорил, смотря прямо в глаза, вгоняя меня в краску. — Мне нравится проводить с тобой время. Пока ты находишься в больнице, я наглым образом пользуюсь этим. Ты, главное, поправляйся, а отказать мне всегда успеешь, — улыбнулся он.
Тимур, как и все предыдущие дни, пришел ко мне после работы. В последнее время он выглядел совсем измотанным и уставшим. На все вопросы отвечал лишь, что решает проблемы на работе, возникшие после пожара. А подробностей я не спрашивала. Не хотела ничего знать про его любовницу и то, как им чудесно работалось вместе.
— Я разговаривал с врачом. Через полторы недели можно будет забрать тебя домой, — окинул недовольным взглядом цветы, но ничего не произнес.
Он вообще не высказывал мне своего недовольства. После того как спросил, не получала ли я сообщений с видео, стал на удивление молчаливым и покладистым.
И когда я ответила, что да, получала, хотел спросить что-то еще. Но я тут же ответила, что удалила его. У меня было достаточно подтверждений его измены, а видеть воочию сам процесс — это выше моих сил. Я бы не справилась с собственными эмоциями, решив просмотреть его.
— В любом случае видео — фейк. Я отправил его на экспертизу. И если фальсификация подтвердится, то Вика так просто не отделается…
— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей. Я больше ничего не хочу знать о твоей пассии, Тим. Уже сделано столько, что даже если бы я хотела простить тебя, то былое доверие не вернуть.
— Я все исправлю, Дань. Докажу, что на меня все еще можно положиться.
Больше мы не поднимали эту тему.
Муж приходил, приносил мне что-то из любимого ресторана, расспрашивал о самочувствии и помогал сходить в душ, переодеться и сделать то, что физически я пока не могла выполнять
