ногам и рукам, робко открыла глаза.
Тьма рассеялась. Отступила как черные чернила.
Я проснулась на диване, который освещало лунным светом из окна.
Свернутым комочком лежала в объятиях Матвея, который обнимал меня со спины. Нежно поглаживал и тихо, касаясь губами кожи плеча, шептал:
— Я с тобой, Плюша. Проснись, маленькая. Это просто сон.
Я облегченно выдохнула. Коснулась мокрых от слёз щек ладонями и стерла влагу.
— Я проснулась, — произнесла тихо.
— Умница, — Матвей тоже облегченно выдохнул и уткнулся носом мне в плечо, кажется, засыпая. Он всё ещё обнимал меня и, похоже, не собирался отпускать. — Кстати, ты стонала во сне. Громко, — сказал он вдруг.
— Капец, — обронила я, понимая, как все эти стоны интерпретирует его мама.
С секунду подумав, ткнула локтем под ребра всё ещё обнимающего меня Матвея.
— За что? — простонал он сдавленно и убрал руки.
— Чтобы твоя мама не думала, что я ещё и в постели бревно. Тоже стони… стонай… стонствуй.
Глава 17. Рамзин
Обычно я просыпался либо от звука будильника, либо от звонка со службы, либо от того, что Алина домогается моего члена, пока я сплю.
Сейчас я проснулся от звуков бабской ругани.
Может, показалось? Или мама врубила какой-нибудь свой сопливый сериал на дохуярд серий?
Не открывая глаз, рукой провёл по постели рядом с собой.
Пусто.
— Мля, — выдохнул устало.
Пазл сложился слишком быстро.
Нащупал на полу у дивана телефон, который оставил ещё вчера вечером. Приоткрыв один глаз, посмотрел на время.
Шесть сорок восемь?!
Они с ночи там срутся, что ли?
Посмотрел в сторону выхода из зала и увидел, свет, исходящий из кухни.
Место поединка локализовано и, хотя бы то, что имеется в поле зрения, находится в целости и сохранности.
Вот только звуки брякающей посуды и шипение двух гадюк не дают расслабиться окончательно.
Вмешиваться не хотелось, а вот спать — очень даже.
Понятно, что нужно сходить на кухню и развести маму с Плюшей по разным углам, но что-то мне подсказывало, что покемон и сама отлично справится, учитывая её языкастость.
Но потом, вспомнив, через что Плюше приходится проходить в её возрасте каждую ночь вновь и вновь при неподготовленной психике, я решил поднять своё тело и дойти до ругающихся девчонок.
Одеждой заморачиваться не стал. Как спал в трусах, так в них и пошёл. На свет.
Остановился на пороге кухни и увидел двух комнатных Терминаторов, стоящих друг перед другом.
— … вот стоял же кофе здесь. Никому не мешал, — возмущалась Плюша, держа в руках вилки и ложки.
— Он задыхался там! — мама держала в руках кастрюлю и сковородку, и настаивала на своей правде.
— Задыхался? Кофе? — Плюшины брови комично взлетели. — Ладно. А с кастрюлями что? У них в том ящике клаустрофобия? А у сковородок в духовке паническая атака? А у ложек с вилками, наверное, вообще оргия?!
— Бардак здесь! Кругом! — мама громко шипела, тряся посудой. — Никакой хозяйки в доме! Алина бы такого не допустила!
— Нет Алины. Не-ту! Зато теперь есть Людмила — любовь всей жизни вашего сына, — я тихо хмыкнул на Плюшин рифмованный выпад и оказался замечен двумя полуросликами, которые тут же вонзили в меня недобрые взгляды.
— Доброе утро, покемоны. По какому поводу конфликт? — постарался дружелюбно улыбнуться, но ответной реакции не получил ни от одной. Зато они разошлись в разные стороны.
— Ага. С проснутием, — фыркнула Плюша и забросила столовые приборы в выдвижной ящик. Отошла к чайнику и включила его. Встала рядом с ним, скрестив руки на груди, и демонстративно уставилась в сторону так, будто игнорировала меня.
— Матвей, что хочешь на завтрак? — заботливо вопросила мама, убирая кастрюлю и сковородку.
— Я приготовлю, мам. Не заморачивайся.
— А невеста-то тебе на что? — ехидно уколола мама.
— На всю жизнь, — нашлась Плюша.
— Мам, мы разберёмся.
Я прошёл в кухню и встал рядом с покемоном. Мама посмотрела на нас и деланно вздохнув и цокнув, вышла из кухни, кутаясь в шаль.
— Ты чё завелась-то, покемон? — я аккуратно толкнул её плечо своим. — Не с той ноги встала?
— Я кофе хочу! — она резко выпучила на меня глаза. — А твоя мама всё переставила. Вообще всё! Фиг чё найдёшь? Вот, где кофе? — она поочередно открыла верхние ящики. — Ты его видишь? И я не вижу. Потому что он, какого-то фига, здесь.
Она выдвинула ящик снизу и достала банку с кофе, громко стукнув ею о столешницу.
— Я поговорю с мамой. Но ты всё равно какая-то подозрительно нервная.
— Месячные у меня. С утра я злая, а вечером буду плакать. Но ты этого не увидишь, потому что будешь на дежурстве, а твоя мама меня окончательно добьёт. А ещё я при ней спать не смогу, потому что… сам знаешь, почему!
— Никто тебя не добьёт. К вечеру ещё подружитесь.
— Угу. И сплетем браслетики дружбы из волос и зубов, которые друг у друга вырвем за день, — Плюша поджала губы и о чем-то задумалась. Вновь посмотрела мне в глаза и с подозрением сощурила свои. — Ты реально встречаешься с Алиной четыре года и за всё это время не предложил ей даже пожить вместе?
Я посмотрел в сторону выхода из кухни, чтобы убедиться, что мамы рядом нет.
— Нас устраивают такие отношения.
— Да? — Плюша саркастично выгнула бровь. — А Алину ты спрашивал? Может, она другого мнения?
— С чего вдруг такое участие?
— Да так… — Плюша повела плечами. — Женская солидарность, так сказать. Девушка четыре года сосёт тебе, по сути, за просто так. Думаешь, из-за вкуса четыре года держится?
— Слушай, покемон, не лезь…
— Какой же ты дебил, Рамзин, — она осуждающе качнула головой. — Ты хоть представляешь, каково ей сейчас? Она четыре года с тобой, и в итоге — ничего. И теперь она видит, как ты привёл в свой дом меня. Да она там с ума сходит, наверное. А я для неё вообще последняя овца.
— Мы изначально договорились с ней о таких отношениях. Мне серьёзные отношения не нужны, да и заниматься ими мне некогда.
— Хорошо, — она решительно выдохнула. — Сходи к ней. Если всё так, как ты говоришь, то с Алиной сейчас всё чики-пуки, она цветет и пахнет. Возможно, на френдли волне даже отсосёт ещё разок. А если она разбита и мотает сопли на кулак, сидя с бутылкой вина на кухне, то… — она задумалась. — Расскажи ей всю правду, почему я здесь.
— Об этом я не могу никому говорить.
— Тогда дай ей уже хоть какую-то определенность впервые за четыре года. Не знаю, как тебе, а мне её
