class="p1">— Я в этом даже не сомневаюсь, — хмыкнул Матвей.
Мы с Матвеем вошли в кухню, где Валентина Александровна инспектировала холодильник.
— Мам, что за обыск? — Матвей сел за стол и, приподняв салфетку, под которой в большой чашке лежали пирожки, взял один из них. Начал с аппетитом есть.
Я спохватилась, вспомнив о том, что он только что пришёл со службы и наверняка голодный. Включила плиту, чтобы разогреть суп, и включила чайник. Пока я доставала для всех нас кружки, Валентина Александровна двумя пальцами убрала с чаши салфетку и с выражением лица, полным призрения, стала разглядывать мои пирожки.
Матвей усмехнулся, подмигнул мне с намёком «я же говорил» и продолжил есть.
Его мама тем временем взяла один из пирожков, покрутила его на свету и… постучала им о край стола.
— Они же каменные, Матвей. Как ты можешь это есть?
— Мне нравится. Вкусные, — с завидным спокойствием ответил сыночка.
— Хотите, я вам их прожую? — любезно предложила я. — Обещаю, без комочков.
Валентина Александровна впилась в меня возмущенным взглядом и тут же обратилась к Матвею:
— Ты где её нашёл? В тюрьме какой-то? Она район крышевала? Что у неё за поведение?
— Оу! Спасибо, что вы так верите в меня, и думаете, что я могу крышевать район.
— Мама, ты же первая начала на неё нападать, — казалось, ничто в этом мире не сможет отвлечь Матвея от пирожков. — Плюша, и ты давай помягче, пожалуйста.
Он посмотрел на меня с просьбой в темных глазах.
— Только ради тебя, Матюша, — я отправила ему воздушный поцелуйчик, на что этот стервец только хохотнул. Я вновь обратилась к его маме. — Валентина Александровна, хотите суп, который вам не понравится?
— Ну, не голодной же мне у вас ночевать оставаться? — фыркнула она нервно и отошла к раковине, где начала мыть руки.
Мы с Матвеем тем временем переглянулись. Я преимущественно пилила его взглядом, а он просто недоумевал вместе со мной.
— С какой ночевкой, мам? Дома что-то произошло? — поинтересовался он ненавязчиво, когда Валентина Александровна, помыв руки, села за стол. — С каких пор ты у меня ночуешь?
— А что? — сама невозмутимость. — Я не могу переночевать у своего сына, когда мне захочется?
— Можешь. Просто назови мне причину.
— Тараканов травила, — выпалила она уж больно ненатурально.
Уж если я это поняла, то Матвей, судя по тому, как дернулась его бровь, и подавно считал её враньё.
— И долго у тебя тараканы будут травиться?
— Не знаю. Дня три. Может, четыре, — невинно повела она плечами и словно невзначай добавила. — Неделю.
Такая с виду интеллигентная, но такая коварная. Жуть.
— Я завтра заеду к тебе, потороплю их, — уверенно бросил Матвей.
Тем временем чайник вскипятил воду, а суп на плите нагрелся. Матвей помог мне разлить всё это по посуде. Даже выдвинул для меня стул, помог сесть и только потом сел сам.
Мы начали есть, а Валентина Александровна долго купала ложку в супе. Не знаю, что она там искала, но, судя по недовольному выражению лица, не нашла. Или нашла. Кто её знает?..
Наконец, она соизволила попробовать мой простенький супчик. Мы с Матвеем переглянулись, примерно зная, что она сейчас скажет, но попрятала улыбки.
— Пересолено! Есть невозможно! — пробурчала тем временем его мама и демонстративно отодвинула тарелку. — Алиночка так вкусно готовила…
— Мама, — предупреждающе строго отрезал Матвей.
— Зато в остальном я феерически хороша, — хмыкнула я самодовольно. — Зацените?
— Плюша, — а теперь прилетело и мне. — Я вас сейчас рассажу.
Мы с маман припухли. Только зыркнули друг на друга недобро и на этом объявили временное перемирие.
— Кстати, освободишь мне кровать, Матвей? — теперь она мило ворковала. Кажется, даже пыталась надавить на жалость. — Так спина болит и шея… На диване не усну.
И только тогда, когда разговор зашёл о распределении спальных мест, до меня дошло, что мне наверняка придётся спать с Матвеем для большей достоверности.
Матвей, похоже, тоже это понял только сейчас, судя по тому, с какой ехидной усмешкой на меня посмотрел.
Глава 16. Людмила
Едва Валентина Александровна вышла из зала, я прижала Рамзина спиной к стене и вдавила в его грудь указательный палец.
— Я с тобой спать не буду! — потребовала я настойчиво. Приходилось шипеть, но очень хотелось хорошенько проораться.
— Придётся, покемон, — хмыкнул он самоуверенно и, обхватив мой палец, опустил свою руку вместе с моей. — Ты же сама видишь, что мама бдит.
— Эта твоя мама… — я хотела ляпнуть что-то смачное, яркое, весомое, но поняла, что на эмоциях могу оскорбить не только его маму, но и самого Матвея. — … глазастая такая!
— Есть такое. Не переживай, покемон, я тебя и пальцем не трону, — он отошёл к дивану, который лёгким движением рук разложил. — Ты на своей половине, а я на своей.
Он небрежно набросил простыню на наше будущее совместное ложе и даже не попытался её нормально расправить. Просто накинул сверху подушек.
Пришлось всё переделывать.
Подушки по одной швырнула в него — он поймал каждую. Подняла и опустила простыню по новой, расправила все углы, разгладила складочки и только тогда дала ему знак положить подушки.
Одеяло Матвей оставил мне, а себе взял плед.
Я пока не решалась ложиться в постель, хотя очень хотелось спать. Недосып и простуда валили меня с ног, и сопротивляться им становилось всё сложнее. Даже понимание того, что мне снова приснится кошмар, уже не казалось весомым аргументом в пользу бессонницы.
Матвей ушёл в душ, и только тогда я позволила себе занять свою половину дивана, прихватив с собой Кокоса.
Сон пока не шёл, так как слышала, как по кухне ходила Валентина Александровна и чем-то иногда стучала, гремела, шуршала, звенела… Бесила, короче!
Я не считаю кухню Матвея своей и ни на что в его квартире не претендую вообще, но отчего-то меня приводила буквально в тихое бешенство тот факт, что она всё там расставляет не так, как я уже привыкла. Будто лезет в моё личное хозяйство и наводит там свои порядки.
С трудом, стиснув зубы, заставила себя лежать на месте и не идти на выяснение отношений.
Может, стащить у Матвея пистолет и шмальнуть в потолок, чтобы её спугнуть?
Так себе идейка, конечно, но соблазн сделать именно так был просто огромный.
Наконец, я услышала, как Матвей вышел из ванной комнаты. Через минуту он зашёл в зал в одних боксерах, заставив меня словить паничку.
— Ты же не собираешься спать рядом со мной в одних трусах? — я прижимала одеяло и Кокоса к груди, с ужасом глядя здоровенную глыбу
