и на удивление тихо — музыка доносилась сюда приглушённым гулом. Кирилл стоял у поворота, прислонившись к стене, и его глаза блестели в полумраке.
— Я думал, ты передумаешь.
— Ещё секунду назад я думала также, — призналась я, и мы оба рассмеялись — тихо, по-заговорщически.
Он протянул руку, я вложила в неё свою, и мы двинулись дальше по коридору — быстро, почти бегом. Мои каблуки цокали по полу, и этот звук казался невероятно громким.
— Чувствую себя школьницей, сбежавшей с урока, — прыснула я.
— Тогда я плохой мальчик, который тебя соблазняет, — он обернулся на бегу, и его улыбка была такой мальчишеской, что у меня ёкнуло сердце. — Кстати, у меня это очень хорошо получается.
— Самовлюблённый.
— Тебе ведь нравится.
Я хотела ответить что-нибудь колкое, но в этот момент за спиной раздались голоса. Мужской — слишком громкий, нетрезвый — и женский, примирительный.
— … нет, Петрович, туалет в другой стороне!
Мы одновременно обернулись. Кирилл посмотрел на меня, я — на него, и в его глазах заплясали чёртики.
— Быстро! — прошептал он и рывком потянул меня за собой в узкую нишу между стеной и какой-то декоративной колонной.
Места хватало ровно на то, чтобы втиснуться вдвоём. Он прижал меня к стене, накрыл собой, и я едва сдержала смех — нелепый, истеричный.
— Тихо, — прошептал он, но у самого тряслись плечи. Его губы коснулись моих волос. — Ещё раз посмеёшься — и операция закончится.
Я зажала рот ладонью и уткнулась лицом ему в грудь. Его сердце бешено колотилось — в такт моему.
Петрович из бухгалтерии прошёл мимо, пошатываясь и громко рассуждая о том, что начальство ничего не понимает в настоящей работе. Девушка из отдела кадров семенила за ним, пытаясь направить его в нужную сторону.
— Петрович, ну куда же ты… сейчас все увидят…
— А пусть видят! Я душа коллектива!
Я втянула голову в плечи, стараясь не хихикать. Кирилл крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его грудная клетка вздрагивает от сдерживаемого смеха.
Голоса стихли за поворотом.
Мы замерли ещё на пару секунд, потом я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Мы синхронно выдохнули и расхохотались, задыхаясь.
— Боже, — прошептала я, вытирая выступившие слёзы. — Это было…
— Идиотски? — подсказал он.
— Идеально, — поправила я.
Его глаза потемнели. Он провёл большим пальцем по моей щеке, скуле и задержался у линии губ.
— Знаешь, в чём проблема этого укрытия?
— В чём? — прошептала я.
— Слишком удобно. Не хочется выходить.
Я положила ладони ему на грудь и почувствовала, как под пальцами бьётся его сердце.
— Но нужно выйти.
— Поехали к тебе. Немедленно. Или я сойду с ума.
Он наклонился, и его лоб коснулся моего.
— Тогда бежим. — улыбнулась я. — Последний рывок.
Мы выскочили из укрытия и, уже не таясь, помчались к запасному выходу. Я спотыкалась на каблуках, хватаясь за его руку, и нас обоих трясло от смеха и предвкушения ночи. Мы как будто сошли с ума.
Холодный воздух улицы обдал наши разгорячённые лица, и я запрокинула голову, полной грудью вдыхая его.
— Получилось! — торжествующе выдохнула я. — Мы совершили невозможное!
— Мы только что сбежали с корпоратива, прятались от пьяного Петровича, как подростки, — Кирилл обнял меня за талию, притянул к себе. — Это был лучший побег в моей жизни.
Он коротко и жёстко поцеловал меня — так, что у меня закружилась голова, — и я почувствовала его улыбку на своих губах.
— Быстрее в машину, пока меня не арестовали за похищение сотрудницы.
— Я пошла добровольно, — засмеялась я.
— Ещё хуже. Совращение при исполнении.
— Стоп! Но ты не можешь сейчас сесть за руль.
— Поедем на такси.
Мы побежали через парковку к стоянке такси, не отпуская друг друга. Адреналин, смех, предвкушение — всё смешалось в голове в опьяняющий коктейль. Это было безумно, нелепо и совершенно прекрасно.
Когда мы договорились с водителем, Кирилл прижал меня к двери, не давая открыть её.
— Подожди, — сказал он, переводя дыхание и всё ещё улыбаясь. — Дай насладиться моментом.
Я обняла его за шею и притянула к себе.
— Мы великолепны.
— Мы идиоты, — поправил он.
— Великолепные идиоты.
И мы снова засмеялись — счастливо, беззаботно, как будто весь мир принадлежал только нам двоим.
И эта ночь была нашей. Только нашей.
Глава 20
Кирилл Грачёв
Я проснулся первым. Вика спала рядом, уткнувшись лицом в подушку, а её волосы рассыпались по моему плечу светлой волной. Я осторожно убрал прядь с её щеки и замер, просто глядя на неё.
Бесполезно было отрицать очевидное. Я влюблён.
По-настоящему, безнадёжно влюблён в эту невыносимую, дерзкую, удивительную женщину. И мысль о том, что когда-нибудь придётся с ней расстаться, была физически болезненной.
Вчерашний вечер был на редкость хорош. Даже с учётом абсурда с побегом с корпоратива, прятками от пьяного Петровича и всего остального. Нет, особенно с учётом этого. С Викой всё казалось правильным. Лёгким. Настоящим.
Я был счастлив. Просто счастлив. И теперь я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это чувство.
Взгляд скользнул на тумбочку. Её телефон лежал экраном вверх, и я потянулся к нему — просто посмотреть, который час. Часов в комнате не было, а мои были где-то в куче одежды на полу.
Экран высветился от прикосновения.
И я застыл.
Заставка. Абстрактный рисунок — глубокий, насыщенный фиолетовый с лёгкими серебристыми переливами, которые будто мерцали в полумраке. Я знал этот оттенок. Знал до боли хорошо.
«Аметистовая ночь».
Сердце сделало странный кувырок. Нет, это просто совпадение. Фиолетовый — популярный цвет. Куча людей его любит. Но этот конкретный оттенок… с серебристым отливом… Я сам отправлял образец такой краски Ледяному цветку. Она была в восторге. Говорила, что это её самый любимый цвет в мире.
Странное совпадение.
Очень странное.
Пальцы сами нажали на кнопку посередине, и экран разблокировался сразу — без пароля. На главном экране мигала иконка мессенджера с непрочитанным сообщением.
Я не должен был смотреть. Знал это. Но рука будто жила своей жизнью.
Коснулся иконки. Приложение открылось, показав список чатов.
И там, в самом верху…
Имя.
Я успел увидеть только мельком — когда телефон резко вырвали из моих рук.
— Что ты делаешь? — голос Виктории был сонным, но в нём прозвучала паника.
Я вздрогнул и обернулся. Она сидела на кровати, сжимая телефон в руке и глядя на меня. Брови её были нахмурены. Глаза ещё заспанные, но уже настороженные.
— Я… — язык заплетался. — Хотел посмотреть время.
Это была правда. Отчасти. Но я знал, как это выглядело.
Вика бросила быстрый взгляд на
