Сюрприз!» Она меня прикончит. Или, что хуже, развернётся и уйдёт навсегда. С Викой никогда не знаешь, какой будет реакция. Она непредсказуема. Почти всегда.
Но и молчать — значит жить во лжи.
Я снова посмотрел на экран. Вдох. Выдох. Пальцы задрожали над клавиатурой.
Одиссей:
Доброе утро. Как спалось?
Ответ пришёл ровно через двадцать минут: как раз столько нужно, чтобы добраться от меня до дома.
Ледяной цветок:
Честно? Почти не спала.
Одиссей:
Что-то случилось?
Ледяной цветок:
Просто… даже не знаю, стоит ли рассказывать…
Одиссей:
Расскажи.
Пауза. Я чувствовал, как бешено колотится сердце.
Ледяной цветок:
Кажется, я кого-то встретила
Улыбка коснулась моих губ. Значит, не собирается скрывать. Честна до конца — даже не зная, с кем говорит.
Одиссей:
И кто он?
Ледяной цветок:
Ты не поверишь.
Одиссей:
Попробуй.
Ледяной цветок:
Мой босс…
Я перечитал сообщение три раза.
Одиссей:
Тот самый? Которого ты называла невыносимым?
Ледяной цветок:
Именно. Но знаешь что? Оказывается, он совсем не такой ☺️
Я медленно опустил телефон на колени. Сердце гулко стучало в висках.
Мне нужен план. Просто взять и сказать — слишком примитивно. После всего, через что мы прошли, я должен сделать это правильно.
Но сначала — сначала мне нужна абсолютная уверенность. Никаких сомнений. Никаких ошибок.
Я кивнул сам себе, хотя план всё ещё складывался по кусочкам. Место — кофейня. Время — сегодня вечером. Цель — всё выяснить и рассказать правду.
Рука потянулась к телефону.
Одиссей:
Нам нужно встретиться.
Отправил. И замер в ожидании.
Пять минут тишины.
Ледяной цветок:
Одиссей… Мы уже обсуждали это
Она права. Мы действительно договорились пока не выходить за рамки переписки. Но кто же знал?.
Одиссей:
Я знаю. Но всё изменилось.
Ледяной цветок:
Что именно изменилось?
Я уставился в экран. Что я могу ей сказать, не выдав себя раньше времени?
Одиссей:
Ты нашла кого-то. А я всё это время думал, что у меня ещё есть шанс.
Ледяной цветок:
И что теперь?
Одиссей:
Я понял кое-что важное. Что-то, что меняет всё. И мне нужно сказать тебе это лицом к лицу. Пожалуйста
Ледяной цветок:
Одиссей… Ты же понимаешь, что это плохая идея?
Удар в солнечное сплетение. Она сопротивляется.
Одиссей:
Понимаю. Но если я не попытаюсь, буду жалеть всю жизнь.
Ледяной цветок:
А если встреча всё испортит?
Одиссей:
А если нет?
Мучительная пауза. Я видел, что она печатает, потом стирает, потом снова печатает.
Ледяной цветок:
Я не знаю… У меня теперь всё по-другому. Я не хочу никого обманывать. Это как-то странно.
Одиссей:
Нет ничего странного встретиться двум друзьям. Просто выслушай меня. Один раз. Если после разговора ты скажешь «нет» — я приму это. Обещаю.
Телефон замолчал. Секунды тянулись как часы.
Ледяной цветок:
Хорошо. Но только как друзья. И только один раз. Где?
Облегчение накатило волной, но следом пришёл новый страх. Что, если я всё испорчу?
Но отступать слишком поздно.
Глава 22
Кирилл Грачёв
Раньше я не нервничал.
Никогда.
Нервничали новички перед первой сдачей макета. Нервничали клиенты, когда не укладывались в бюджет. А я — нет. Я был скалой, константой, арт-директором, который держит лицо, даже если внутри всё полыхает синим пламенем.
Сегодня скала дала трещину.
Я приехал в кофейню на углу набережной на пятнадцать минут раньше. Та самая кофейня. Та, где я столкнулся с ней тем вечером после работы — и где всё пошло под откос. Ирония была настолько злая, что хотелось рассмеяться. Я заказал двойной эспрессо, как и в тот раз, сел у окна и уставился на мокрый асфальт.
Руки дрожали. Я сжал их в кулаки.
Что, чёрт возьми, я творю?
Одно прикосновение к её телефону — и вся моя тщательно выстроенная вселенная полетела к чертям. «Аметистовая ночь» на заставке. Имя «Одиссей» в списке чатов.
«Ледяной цветок».
Это была она.
Та, кому я жаловался на «дерзкую сотрудницу». Та, кому отправлял палитры, идеи, обрывки мыслей. Моя единственная отдушина в этом городе. Да и вообще везде.
И эта же женщина — Виктория — спала в моей постели. После того как мы сбежали с корпоратива, как пара безумных подростков.
Я влюбился. Безнадёжно.
Сразу в обеих.
И обе оказались одной.
А она не знала.
Я сделал глоток обжигающего эспрессо. Впервые в жизни у меня не было плана. Ни стратегии, ни маски. Только гулкое, животное чувство страха. Страха, что в тот момент, когда она всё поймёт, я потеряю её окончательно. И как «Одиссей». И как Кирилл Грачёв.
Дверь кофейни звякнула.
Она.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Вика вошла, зябко потирая руки. В мягком свитере и джинсах. Волосы собраны в тот самый небрежный пучок, который я недавно растрепал.
Она выглядела потерянной. Нервной. Искала кого-то взглядом.
Конечно, меня.
Она искала Одиссея.
Её взгляд метнулся по залу и врезался в меня.
Я увидел всё на её лице — удивление, потом досаду, потом чистую, незамутнённую панику.
Она дёрнулась, шагнула назад и, как самый неопытный шпион, спряталась за массивную колонну у входа.
Глядя на край её пальто, торчащий из-за укрытия, я невесело усмехнулся.
Она спряталась от меня. Чтобы спокойно встретиться со мной же. Или просто испугалась?
Абсурд достиг апогея.
Хватит.
Я поставил чашку, достал телефон. Пальцы всё ещё дрожали. Открыл нужный чат — тот, что у неё закреплён наверху.
Мой взгляд был прикован к колонне.
Одиссей:
Ты здесь?
Я нажал «отправить».
Даже отсюда я видел, как она достала телефон.
Одиссей:
Я тебя вижу.
Виктория выглянула, осторожно, как испуганная лань. В её глазах плескался ужас. Непонимание. Взгляд тут же встретился с моим.
Я поднял экран телефона, чуть наклонил — чтобы она могла заметить.
Она уже поняла, что я её вижу, но так и стояла в растерянности.
Я опустил палец на клавиатуру.
Одиссей:
Вика…
Виктория
Я чувствовала себя ужасно. Как последняя предательница.
Всю ночь я провела в объятиях Кирилла, а утром, едва вернувшись домой, получила сообщение от Одиссея с требованием о встрече. И я согласилась.
Я шла по мокрой брусчатке, кутаясь в пальто, и репетировала в голове речь. «Одиссей, ты замечательный, ты стал мне настоящим другом, но я встретила кого-то…». Как это прозвучит? Будто я выбираю «плохого парня» вместо «хорошего».
Хотя Кирилл… после всего, что между нами было, он уже не казался «плохим». Он казался сложным, уязвимым и до
