в креманки и украшен белыми сливками. Музыка гремела. Звук отражался от стен, бил по ушам, взлетал к потолку и обрушивался на наши бедные головы. Квася вытащила монетку и озорно глянула на меня.
– Кто есть кто? Кто орел, кто решка?
–Я орел! – завопила Натка.
– Ладно, я решка. – вздохнула я.
Монетка блеснула и спряталась в смуглой ладони.
– Решка! Иди, пляши с кавалером
Кавалер, как по команде, вскочил и галантно предложил руку. Мелодия мало напоминала танго, но он упрямо двигался своим путем.
– У вас всегда так? – ледяным голосом поинтересовался капитан.
– Почти.
– И тебя все это устраивает.
– Все это – моя жизнь. Изо дня в день. Вот уже много лет.
– Ты бы могла работать по специальности. В приличном месте.
– Во-первых, не могла бы по причине нехватки средств к существованию. Во-вторых, мне действительно здесь интересно. В-третьих, твое занятие так же далеко от детского сада, как и мое.
– А эти твои подруги?
А что подруги? Обе, между прочим, с высшим образованием, интеллектом не обижены.
– Распущены, вульгарны...
– Самостоятельны и надежны. В отличие от многих мужчин.
Он дернулся всем телом. Танцевальные движения стали какими-то металлическими. Совершенно безжизненными. Но нас выручила Натка.
– Жу-жу-жу! – запели со сцены, и она с визгом выскочила размять молодые полненькие ножки. В мужчинку вцепились крепкие ручки, и он оторопело прыгал под пчелиную песню. Обалдев окончательно, добежал до стойки и запил нервы стаканом сока. Под следующие стонущие мелодии выплыло и их Квасное величество. Поводя узкими плечами и жеманно улыбаясь, завибрировала в мигающем свете. Хороша, чертовка.
Он меня застал врасплох. Почему я здесь, а не в школе, не в институте, не в библиотеке, не дома с любимым мужем и кучей ребятишек? Да потому что все в моей жизни идет само собой, и когда кто-нибудь в очередной раз говорит: «Какая сильная женщина!», мне хочется вцепиться ему в физиономию. Потому что ни разу еще жизнь не дала мне ни одного шанса отступить и сдаться на милость ну хоть кому-нибудь. Я могла миллион раз выйти замуж за кого попало. Но, когда Квася приходит на работу и почти радостно демонстрирует мне фингал под глазом и новое кольцо, я не хочу. Когда мимо меня одни и те же мужчины проводят по субботам детей в бассейн, а в понедельник – Приблуду в сауну, я не хочу. Когда я с остервенением лопаю чудную билловскую выпечку, я не хочу учиться готовить. Да, я хочу быть счастлива. Но уже никогда не смогу сидеть в четырех стенах и, как собака, бросаться на звонок. И служить, чтобы получить дежурный поцелуй в щеку. Да, на сегодняшний день мое состояние нельзя назвать стабильным. Ни материально, ни социально. Но я состоялась. И так себе нравлюсь, как никогда в юности. Потому что уже могу сказать «нет» тогда, когда считаю нужным. И сказать «да», тем, кого хочу. Вот возьму и выпью стакан коньяка.
– За вас, дорогие женщины!
– Томка с ума сошла! – вопит Натка. – Чокается с бутылкой! Ой, не могу!
Коньяк не обжигает, он тихо разжигает мое горло и колет язык. Голова проясняется, и я уже всех их люблю. Безумную мою Квасю, Натку, добрую растяпу, и даже этого снежного человека капитана. Мир становится лучистым и теплым, как подсолнух. Танцы сменяют друг друга. Капитан покорно танцует с нами по очереди. Я смотрю, как Квася обольстительно изгибает свое хищное тело в его рабоче-крестьянских руках с квадратными ладонями. Незаметно к нам подкрался «Никогда так не было». Он затолкнул что-то громоздкое под стол и теперь пихает меня локтем, заговорщически показывая глазами. Посмотри. Наклоняюсь и... вижу большого зеленого попугая в блестящей клетке.
– Говорящий. Ужасно дорогой. Дарю.
– Ага, – пугаюсь я, – еще черепашку бы взяла. А тут вон, какая зверюга. Ее виноградом и миндалем кормить надо. А нам самим жрать скоро будет нечего. Где взял?
– Выиграл.
Попугай трясется, свирепо моргает круглым глазом, рявкает грубым мужским голосом: «ЛОХМАТАЯ!» – а затем потише отвечает сам себе усталым женским голосом: «Падла!»
Помимо пьянства, «Никогда так не было» – страстный поклонник казино. И весьма успешный поклонник. Но попугай?!
– Ну, возьми! – канючит он. – У меня он сдохнет. Жена из него суп сварит из любви ко мне. Соседи сами голодают. А я буду его у тебя контролировать. Ежедневной инспекцией. Не отдавать же обратно? Жалко.
– Как ты еще слона не выиграл? Или крокодила? Вот бы Марью порадовал.
«Никогда так не было» хитро смотрит на меня прищуренным глазом.
– Зачем тебе крокодил? Вон у тебя какой ходит. И чего к тебе привязался? A-а, наверное, задание. Через тебя Чико обнаружить. Вот он и следит, чтобы тебе, как приманке, ничего не угрожало.
Я краснею. Капитан уже намозолил всем глаза. А обо мне, наверное, половина думает, что старательно стучу. Куда следует. И докажи, что не верблюд. Точно завербуют. От расстройства незаметно выпиваю еще коньяка. Теперь голова легкая, и хочется хулиганства, безобразничать. «Никогда так не было» смотрит на меня внимательно. Капитан возвращается за стол, удивленно косится на непрошенного гостя, но ничего не говорит. Тот демонстративно приглашает меня.
Танцует он прекрасно. Легко, в его руках чувствуются и нежность, и забота. Ощущение, что ты единственная. А, собственно, большинству женщин ничего больше не нужно. Теперь понятно, почему дамы от него млеют и гоняются за ним. Да и жена, наверное, знает, почему всегда так его ждет. И никогда не разыскивает в комплексе. Насколько я знаю, с Наткой у него назревает роман. Запретный плод сладок, чужая женщина совершенно необходима.
– Слушай, Том, а правду говорят, что у тебя с Васькой что-то было?
Они сегодня решили все меня доконать.
– А что бы ты хотел от меня услышать?
– Ну! Надулась! – смеется он и не отпускает меня, продолжая танцевать следующий танец. – Я бы хотел, чтобы вы расстались навсегда страшными врагами и, если здоровались, то только потому, что мамы вас хорошо воспитали. Усекла?
– Усекла. А ничего, что мы просто умерли в один день? На поле боя, по разную сторону баррикад?
– Надо запомнить. И кому-нибудь тоже так сказать, – серьезно говорит он. – А если я к тебе попристаю?
– Поприставай. Только я все Натке расскажу, она тебе глаза выцарапает. А Квася говорит, что у тебя спина
