мягкий, умный, теплый… а потом я вспоминаю, кто он на самом деле.
Мне не нужна в жизни такая «приправа», как Илья Мельников. Я не девчонка, которую можно впечатлить красивыми глазами и запахом парфюма. Мне не нужно, чтобы начальник в офисной сауне доводил меня до дрожи, чтобы я почувствовала себя живой.
Я взрослая. Я все понимаю. Но, блин… «начальник в офисной сауне» — даже от одной мысли меня накрывает.
У меня проблемы. Я только-только начинаю собираться в целое… А если полезу в эту историю, то откачусь назад. Катастрофа на подходе.
— Тебе он нравится, да? — вдруг спрашивает Рита и возвращает разговор ко мне.
— Кто? — делаю вид, что не понимаю.
Рита и Даниил закатывают глаза.
— Илья Мельников, — говорит сосед.
— Я его не знаю. И почему вы весь вечер мусолите одно и то же?
— Ладно-ладно, — Рита делает круглые глаза.
Мы продолжаем есть.
— Завтра же корпоратив, да? — спрашивает Рита, явно меняя тему.
— Просто фуршет в офисе. А у вас что?
— Я ночую у Леши, — отвечает Рита.
— А я поеду к родителям на пару дней, — говорит Даниил. — Маме сейчас тяжело.
— С ней все нормально? — спрашиваю я.
Он вздыхает.
— В этом году у нее онкология была. Вытащили, но сил мало. Поеду помогать: подарки, уборка, готовка. Папа у меня в этом плане бесполезный.
Я мягко накрываю его руку своей.
— Ты хороший, правда.
Даниил улыбается, но в глазах усталость.
— В этом году я один. Сестра на службе, домой вернется только в феврале.
— Она у тебя во флоте, да? — уточняю я.
Он кивает с гордостью.
— Да. Она вообще огонь. Если надо, легко меня уложит.
Мы смеемся.
— А ты же собиралась на Новый год накрыть стол здесь для брата и сестры? — напоминает Рита.
Я киваю.
— Тогда это звучало как неплохая идея.
— А сейчас уже нет? — усмехается Даня.
— Я даже не думала, что готовить. У меня мозг уже не тянет, — морщусь я.
— Слушай, я уезжаю всего на два дня, потом вернусь и помогу тебе все подготовить. Я домой поеду только тридцать первого, успеем бóльшую часть сделать заранее.
— Не надо, — улыбаюсь я.
— Да брось. Что мне еще делать? Дома больше двух дней — и я вою. Зато придумаем меню под хорошее вино.
Мне радостно. Я благодарна за таких друзей.
— Рит, а ты как Новый год проведешь?
— Буду судить бои между родственниками, — вздыхает она. — Казалось бы, родители развелись, шоу должно было закончиться. Но нет. Они находят новых партнеров, и я получаю два цирка сразу. Со львами и тиграми.
Мы смеемся. Даниил поднимает бокал, мы чокаемся.
— За Новый год — главный семейный аттракцион!
— За Новый год!
Одиннадцать утра. Я сажусь за стол с кофе, и тут звук почты.
Илья Мельников.
Катя, нужна встреча с IT-командой. Все ко мне в кабинет через 30 минут.
И.М.
— Вот… — выдыхаю я и встаю.
Захожу в соседний кабинет.
— Стас, ты видел письмо от Мельникова?
Стас поднимает голову от монитора.
— Я еще не смотрел. Сейчас. — Открывает почту и кривится. — Ага. Видел. Думаешь, это из-за падения системы на прошлой неделе?
— Ну, конечно, из-за этого, — закатываю глаза. — Я сегодня вообще не готова к разборкам.
Стас тяжело выдыхает, в дверях появляется Юра.
— Вам тоже пришло?
— Ага.
Мы переглядываемся. Когда тебе лично пишет Илья Мельников «ко мне через полчаса», это не «зайди на чай». Это «сейчас будет больно».
— Если он на меня сегодня наедет, я пошлю его куда подальше, — шипит Стас.
— Куда именно? — усмехается Юра.
— В то место, где у него обычно голова, — бурчит Стас.
— Да-да, герой, — Юра хлопает его по плечу. — Схема стандартная: Катя говорит, мы киваем.
Трусишки. Прекрасно! Именно этого мне и не хватало.
Через полчаса мы поднимаемся на верхний этаж. В приемной улыбается Марина.
— Привет! Проходите, он вас ждет.
Мы снова переглядываемся.
— Шикарно, — выдавливаю улыбку, расправляю плечи и иду внутрь, заранее готовясь к удару.
Мельников слабым не бывает. И это проблема.
Стас стучит.
— Войдите, — раздается низкий голос.
— Ну все, — шепчет Юра.
Я еле сдерживаю улыбку. Смешно, насколько пацаны его боятся.
Мы заходим. Илья сидит за столом. Откинулся на спинку кресла, подбородок чуть поднят — поза, которую я хорошо знаю. Он не просто злой. Он в бешенстве.
— Вызывали? — спрашиваю я.
Он показывает ручкой на переговорный стол.
— Сядем там.
Я выдыхаю. Ненавижу этот стол.
Он встает, одним движением расстегивает пиджак, снимает и кидает на спинку кресла. Темно-синий костюм, белая рубашка… и все сидит идеально.
Да, спасибо. Именно то, что мне сейчас надо видеть. Волосы падают ему на лоб, глаза — ярко-синие. Было бы сильно легче, если бы он хотя бы иногда выглядел похуже.
— Разговор про отключение системы на прошлой неделе. — Он хлопает по столу распечатанным отчетом.
Фантазии о моем красивом начальнике как ветром сдуло. Соберись.
— Я так и думала, — бурчу я.
— Объясните, — говорит он.
Я открываю рот…
— Не ты. Юра, — отрезает он.
Юра и Стас нервно переглядываются.
— Мы загружали новую систему в админку… и, чтобы ее подключить, нужно было прописать новый код в шлюзе доступа…
Илья слушает, держа ручку в пальцах.
— Мы не учли, что этот код перезапишет настройки на весь офис. И система упадет по всему зданию.
Илья смотрит на Юру спокойно, почти безэмоционально.
— Почему не учли?
Юра пожимает плечами.
— Разве не за это вам платят? — голос Ильи ледяной. — Чтобы айтишники видели катастрофу до того, как она случится?
Юра делает попытку что-то сказать, потом закрывает рот. Взгляд мечется ко мне, ища поддержки. Я улыбаюсь в ответ: держись.
— Не смотри на Катю. Смотри на меня. Кто конкретно из вас троих загружал систему?
— Я согласовала, — отвечаю я.
— Я не это спросил. — Его голос резко становится жестким. — Кто загрузил?
Ну, конечно.
— Я, — почти шепчет Стас.
Илья резко откидывается на спинку и прожигает Стаса взглядом.
— Скажи мне, Стас… сколько сотрудников «Мельников Медиа» работает в этом здании?
Стас сглатывает.
— Около двух тысяч, Илья Сергеевич.
— Две тысячи сто семьдесят один, — отрезает Илья. — А теперь подумай, сколько стоит час работы такого количества людей?
Стас начинает потеть.
— Илья Сергеевич, при всем уважении… — начинаю я.
— Катя. Не. Перебивай. — Илья повышает голос так, что мы все сжимаемся. — Только по этому зданию — семь миллионов четыреста девяносто тысяч рублей в час. — Он стучит ручкой по столу. — Умножим на три часа без компьютера.
Мы молчим. Мне хочется провалиться сквозь землю.
— Двадцать два миллиона четыреста семьдесят тысяч, — произносит он и смотрит на
