нас троих. — Хотите, чтобы я вычел это из вашей зарплаты?
Тишина.
— Отвечайте! — рявкает он.
— Нет, — вразнобой говорим мы.
Он встает, опирается руками на стол и наклоняется к нам.
— А вот из моей вы уже вычли! — рычит он. — Почему я прямо сейчас не должен разорвать с вами контракты?
Он просто невозможен. Я начинаю злиться.
— Отлично! Разорвите мой контракт.
Илья щурится, и видно — у него внутри уже все горит.
— Конечно, тебе бы это понравилось, да? Сбежать от косяка, вместо того чтобы отвечать за него. — Илья выдыхает, взгляд тяжелый. — Было глупо ожидать от тебя чего-то другого.
Я закатываю глаза.
— Только попробуй еще раз так сделать! — рявкает он, и мы вздрагиваем.
Дверь приоткрывается, в кабинет заглядывает Кирилл.
— Илья, можно тебя на минуту? — он натягивает улыбку.
— Я занят.
— Сейчас! — Кирилл делает глаза шире.
Илья резко выходит. Дверь закрывается.
Стас и Юра буквально оседают на стульях.
— Даже не думай увольняться, — шепчет Юра.
— Поддерживаю, — кивает Стас.
— Да пошло оно все! — шепчу я. — Мне надоело. Он ведет себя как… как будто мы не люди.
— Он такой всегда, — шепчет Юра. — Почему тебя это задевает именно сейчас?
Потому что раньше он не лез мне под кожу.
— Он же миллионы зарабатывает, — ворчит Стас. — Ему эти двадцать два как чаевые.
Дверь снова открывается. Илья входит и садится, спокойный, собранный, будто вообще ничего не было.
Кирилл — единственный человек, который умеет его «перезагрузить». Я видела это не раз.
Илья берет ручку.
— Такого больше не повторится. Я ясно выразился?
— Да, — отвечаем мы втроем.
— Я разочарован. Я плачу за лучшее и хочу лучшее. — Он тяжело выдыхает и кидает ручку на стол, как будто устал. — Можете идти.
Мы встаем.
— Катя, останься. Надо обсудить каталог, который ты мне отправляла.
Злость снова поднимается. Я сажусь обратно и прикусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее.
Юра и Стас выходят, дверь закрывается. Илья смотрит на меня. Мы молчим пару секунд, и я не выдерживаю — приподнимаю бровь.
— Что именно вы хотите обсудить по каталогу?
Он встает, обходит стол и присаживается на край, упираясь руками сзади.
— Не угрожай мне. Я такое не люблю, — говорит он спокойно.
— Это не угроза.
— Я держу работу и личное отдельно. Я думал, ты умеешь так же.
— Умею, — выпрямляюсь.
Он смотрит прямо.
— Врешь. Ты никогда раньше не пыталась уйти. Ты всегда оставалась назло мне. А сегодня вдруг «разорвите контракт».
— Со мной так нельзя разговаривать. Неважно, сплю я с человеком или нет.
— Мы еще не спали, — он специально выделяет «еще». — Хотя я планирую быстро исправить это недоразумение.
Мечтай.
Я молчу — любое слово звучит либо глупо, либо слишком эмоционально. А он прав: раньше я даже не думала об уходе.
— Завтра утром я улетаю в Питер, — говорит он.
Я киваю. Он ждет. Потом приподнимает нетерпеливую бровь.
— И?
— И что? — не понимаю я.
— Я увижу тебя сегодня вечером?
— Я буду на корпоративе, как все, — пожимаю плечами. — Значит… да.
Он щурится.
— Откуда такое настроение?
Я встаю.
— Знаете, для умного человека вы иногда удивительно… недогадливый. Если вы думаете, что унижение меня и моего отдел из-за ошибки заводит, то вы сильно ошибаетесь.
Он надевает пиджак, убирает руки в карманы.
— Я профессионал, Катя. И я таким остаюсь всегда. Я не терплю халтуру, мне все равно, какие у меня отношения с людьми в этом здании.
Я ерзаю и отвожу взгляд к окну, чтобы не ловить его взгляд.
— Тебе нужно особое отношение? — спрашивает он. — Ты об этом?
— Нет, конечно, — резко отвечаю я.
— Тогда смотри с моей стороны. Ты хочешь, чтобы на работе к тебе относились так же, как ко всем? Или нет?
Я сжимаю челюсть. Ладно. Он меня поймал.
— Я умею разделять, — продолжает он. — Есть Катя, с которой я работаю. И есть… Катя, которую я хочу.
Он пальцем приподнимает мой подбородок, его взгляд падает на мои губы.
— Давай поговорим про ту, вторую, — тихо говорит он. — Она мне нравится.
Его глаза слишком близко. Слишком синие. На секунду я почти поддаюсь. Просто один поцелуй…
Я резко отступаю.
— Не надо. — Разворачиваюсь и выхожу.
Кнопку лифта жму так, что сама удивляюсь, как она не ломается. Влетев внутрь, спускаюсь на первый этаж. Мне нужно пройтись. Подышать. Привести голову в порядок.
Потому что сейчас у меня в жизни такой хаос, что даже смешно. И это точно не тот хаос, который доставляет мне удовольствие.
Внизу играет музыка, слышен смех. Официанты разносят бокалы с игристым и пивом. Шары, гирлянды, мишура — стандартный офисный «праздник».
Я стою в стороне со своей командой и делаю вид, что просто наблюдаю за людьми.
Корпоративы всегда вытаскивают из коллег худшее. В прошлом году тихоня со второго этажа провела ночь в номере у женатого руководителя, — офис потом еще месяц это обсуждал. Два менеджера, оба с семьями, были пойманы целующимися в фотобудке. А Маша с девятого этажа сняла верх платья и плясала в лифчике, потому что ей «было жарко».
Я улыбаюсь, вспоминая это. Тогда это и правда было смешно. А потом я возвращаюсь мыслями к наглому предложению Ильи. Да, меня к нему тянет. Я не могу это отрицать. И после сегодняшнего разноса я вообще не понимаю, почему. Но я не хочу стать очередной офисной дурочкой.
Он сказал прямо: никаких отношений, никаких чувств, никаких «лишних людей». Только секс. И эксклюзив. Так почему я вообще об этом думаю?
Разве смысл свиданий не в том, чтобы проводить время, куда-то ходить, узнавать человека? Если я не могу встречаться ни с кем еще, разве не логично быть с тем, кто хотя бы… не стесняется тебя?
И еще хуже: я жалею, что вообще написала Эдуарду Молчанову. Это дало мне доступ к Илье, который мне не нужен. Мне кажется, будто я ближе к нему, чем на самом деле. А это опасно. Я знаю, что он холодный. И я точно не стану той «необыкновенной», которую он ищет. Хоть разбейся.
Если честно… я бы лучше встретила Эдика, а не Илью. У него есть все, что мне нравится. И это абсурд, потому что я знаю: это один и тот же человек.
Но потом я вспоминаю, что Эдик верит в сказки и все еще ждет «необыкновенную»… и понимаю: в Илье есть что-то, чего я не вижу.
Мысли ходят по кругу. То мне кажется, что это все новое, горячее и может быть очень ярко. То я представляю, что Стас и
