Юра узнают… и что офис будет думать обо мне, — и меня передергивает.
Я знаю, что должна сделать. Отказать. И я уже ненавижу эту мысль. Значит, он уже держит меня сильнее, чем я хочу признавать.
Блин… мы даже толком ничего не сделали.
Я снова вижу перед глазами клуб: как он держал мое лицо в ладонях, как целовал, как закрывал глаза… Он просто…
Я замечаю его в другом конце зала: Илья входит вместе с Кириллом и еще парой топ-менеджеров. В костюме, идеально собранный, в руке бутылка пива. Он разговаривает, но глазами сканирует зал. Он ищет меня.
Все. Хватит. Я достаю телефон, делаю вид, что отвечаю на звонок:
— Да? Правда? Сейчас буду.
Сбрасываю и поворачиваюсь к Юре.
— Мне нужно уйти. У сестры машина сломалась, она стоит на МКАДе.
— О… — Юра расстраивается. — Ладно. — Он целует меня в щеку. — Хороших праздников!
— И тебе.
Я целую Стаса в щеку:
— До следующего года. С наступающим!
— И тебя, дорогая!
— Только никому не говорите, что я сбежала, — шепчу я.
— Конечно, — кивает Стас.
Я еще раз смотрю через зал — и встречаюсь взглядом с Ильей. Он медленно, очень уверенно улыбается и делает глоток. Взгляд темный, голодный, и я чувствую его буквально кожей. Вот же…
Я допиваю бокал и иду к туалетам — просто чтобы сбить след. Захожу, смотрю на себя в зеркало, разворачиваюсь и выхожу. Быстро сворачиваю в коридор и ныряю в лифт.
Сердце стучит, горло пересохло. Только бы он не пошел за мной… только бы не пошел. Мне нужна дистанция.
Он завтра уезжает на две недели — будет хоть немного воздуха.
Двери лифта открываются. Я выхожу в холл, на улицу, к стоянке такси и буквально падаю на заднее сиденье первой машины.
— Добрый вечер, — улыбается водитель, оборачиваясь. — Куда едем?
— Домой. Просто… домой.
Снежинка качается в воздухе и наконец ложится на землю. Одна она — ничто. Но вместе они делают город таким тихим, уютным и белым. Лунный свет отражается от асфальта. Я сижу на подоконнике в своей комнате, в пижаме, поджав ноги, и смотрю на улицу, — все кажется спокойным, будто весь мир притих.
Одиннадцать тридцать вечера, а я даже не могу подумать о сне. Меня все еще трясет. Мысли бешено несутся. Из-за поворота появляется машина. Фары выхватывают дорогу, и она останавливается прямо у моего дома.
Я наклоняюсь ближе к стеклу. Черный «Бентли». Открывается задняя дверь. Илья выходит и идет к моему подъезду. У меня внутри все обрывается. Он здесь.
Глава 9
« Тук-тук-тук» — грохочет снизу. Это не «ты дома?» и не «извини, что поздно». Это «я пришел, и я злой». Громкий, решительный стук — снова.
Я смотрю на часы: 23:30. А если Рита уже вернулась? А если Даниил дома? Я слетаю по лестнице и распахиваю дверь почти с разбега.
И вот он — Илья Мельников. Вся эта его наглая, безумно красивая уверенность — прямо на моем пороге.
— Да? — сухо говорю я.
— Почему ты ушла?
— Я устала.
Он приподнимает бровь и смотрит так, будто может видит мою ложь.
— Чего ты хочешь, Илья?
— Ты меня приглашаешь?
— Нет.
— Почему?
Господи, как он бесит!
— Потому что поздно. И да, я устала.
— Нам надо поговорить.
— Не надо. Я все сказала.
— Как бы не так, — бросает он и просто проходит мимо меня.
Я замираю в прихожей.
— Ну да… проходи, — бормочу я себе под нос и закрываю дверь.
Поднимаюсь наверх — он уже у меня в комнате. Ходит туда-сюда, как будто собирается в бой.
— Что ты хочешь, Илья? — спрашиваю я и закрываю дверь.
Он смотрит на меня.
— Ты знаешь, чего я хочу.
— Вообще-то нет.
Я подхожу к окну и утыкаюсь взглядом в темный двор. Не знаю, что сказать, чтобы не прозвучать жалко. Или истерично. Или как злая сука. Хотя… может, я и есть злая сука. В какой-то степени.
— Суть в том… — начинает он.
Я поворачиваюсь и опускаюсь на пол, спиной к стене. Он замолкает на полуслове. Мы смотрим друг на друга пару секунд, и он вдруг подходит и садится рядом — тоже спиной к стене. Мы молчим и смотрим вперед. Похоже, он тоже не знает, что сказать. Редкость для Ильи Мельникова.
— Что я тогда сказал? — тихо спрашивает он.
— Когда?
— Во второй день, когда мы познакомились. Ты сказала мне про глаза… что они у меня голубые. Что я ответил?
— Не помню, — вру я.
— Я об этом думаю. Есть причина, почему ты меня ненавидишь столько лет.
Я молчу.
— Скажи.
Я выдыхаю.
— Ты сказал, что не приветствуешь «неуместное поведение» на работе. И что тебе не нравится, когда женщины… перегибают палку.
Он хмурится.
— И я… — начинаю я и осекаюсь.
— Ты что?
Я пожимаю плечами.
Он какое-то время смотрит в одну точку.
— Катя… рискую прозвучать самовлюбленно…
— Ты? Самовлюбленно? — я криво улыбаюсь.
Он усмехается.
— Продолжай.
— Ко мне клеятся постоянно. И не потому, что я им нравлюсь.
Я слушаю.
— Им нравится фамилия и счет в банке. И все.
У меня внутри что-то неприятно падает.
— Я весь день отбиваю флирт. Даже не замечаю, как это делаю. Братья такие же.
Я морщу лоб.
— Так вот. Когда ты тогда сказала про мои глаза… я, видимо, решил, что ты со мной заигрываешь. И остановил это сразу, чтобы не продолжалось.
Я прикусываю губу.
— Поэтому ты вела себя со мной как стерва все эти годы? Чтобы показать, что ты не флиртовала?
Я поворачиваю голову.
— Я вела себя с тобой так, потому что ты ведешь себя как заносчивый мужик.
Он опускает голову и тихо смеется. И я… тоже невольно улыбаюсь.
— Ну правда же.
Он берет мою руку и переплетает пальцы с моими.
— Что тебя останавливает сейчас?
Я смотрю на него косо.
— Не кажется ли тебе странным, что ты вдруг на меня запал?
— Кажется, — кивает он. — Я сам не понимаю. Объяснить не могу.
Я хмурюсь: я ожидала, что он начнет красиво врать.
— Это произошло мгновенно, — продолжает он. — Я увидел тебя в той красной спортивной форме… и у меня все «встало».
— Что?
Он выдыхает.
— У меня признание.
— Какое еще?
Он делает паузу, будто подбирает слова.
— Я иногда… пересматриваю видео, где ты танцуешь в копировальной. То, которое было месяц назад.
Я моргаю.
— Чего?
Он целует мою ладонь.
— Скажем так… ты конкретно меня зацепила.
У меня рот приоткрывается, пазл складывается.
— Ты серьезно?
Он кусает губу, пытаясь не улыбаться.
