чувствую, как чужие руки нежно, но уверенно ложатся мне на талию. Ощущаю также и горячий поцелуй на своей шее справа. До боли знакомый голос вдруг шёпотом несколько раз отчаянно зовёт меня по имени, а эти самые руки постепенно прижимают плотнее моё вмиг задрожавшее тело к мужской груди. Замираю в замешательстве и отчаянии, от греха подальше отставив турку в сторону, так как руки вмиг перестают меня слушаться. Медленно выдыхаю через рот, продолжая ощущать сводящие с ума прикосновения к своей шее и то, как несдержанно Дмитрий водит ладонями по изгибам моей талии. И сейчас он действует куда более смело, чем в предыдущие разы. Его частое, рваное дыхание является точной копией моего, давая понять или, скорее, подтверждая, что не одна я сгораю в этом запретном пламени стремительно разгоревшейся страсти. Зажмуриваюсь до черных кругов перед глазами, а мои разум и сердце, тем временем, вступают в борьбу между собой. Первый вопит о том, чтобы я немедленно оттолкнула его и уже всерьёз выстроила между нами непреступную стену рабочих отношений. Чтобы раз и навсегда дала ему понять (и себе тоже), что не может быть между нами ничего, даже отдаленно напоминающего романтику и влечение. Второе же наоборот приятно замирает каждый раз, как влажные мужские губы перемещаются с одного участка кожи на другой, лаская и даря непередаваемо ошеломляющие ощущения. Каждый раз, как голос, продолжающий шептать моё имя, начинает срываться. В конечном итоге, разум почти полностью проигрывает, уступая место дикому желанию, бурлящему по моим венам. А также разрешая махнуть рукой на приличия и просто отдаться этому наваждению. — Саша... Ты мне нужна. Не могу понять... не понимаю, что со мной происходит, но больше не в состоянии это контролировать. Клянусь. Знаю, что я не тот, кто тебе нужен. Знаю, что это всё неправильно, но остановиться не могу. Останься, просто останься сегодня со мной. Смелее покрывает поцелуями мою уже горящую от его прикосновений шею в паузах между этими словами. Затем решительно разворачивает меня к себе лицом. Снова замираем друг напротив друга, и я отчётливо вижу всю гамму чувств, отражающуюся в его потемневших глазах. Мука ожидания, ничем не прикрытое желание, страсть и мелькающая где-то на подсознании горечь осознания всего того, что мы можем вот-вот совершить. Лихорадочно сверкающие омуты продолжают жадно всматриваться в мои черты, пытаясь прочесть ответ. Дима держит меня в объятиях, ни на миг не ослабив хватки, и напряжённо ждёт. Я же стою, прижавшись спиной к выключенной плите позади себя, и не могу произнести ни слова. Не дождавшись ответа, мужчина сокращает мизерное расстояние между нами и медленно принимается целовать моё лицо: горящие румянцем щёки, глаза, подбородок. И когда я понимаю, что вот сейчас он дойдет до губ, окончательно сдаюсь в его власть, не в состоянии больше сопротивляться этой бешеной страсти, поглотившей, как оказалось, нас обоих с головой. Но стоит мне только податься навстречу, наплевав на все свои моральные устои, как он вдруг произносит с неожиданной тоской и болью в голосе: — Чёрт возьми, мне кажется, я тебя... В этот момент странное оцепенение спадает и какая-то сила изнутри поднимается во мне, заставив резко запаниковать. Вскидываю руку и накрываю его пьянящей красоты губы указательным пальцем, не даю произнести это роковое слово. Подавленно бормочу: — Не надо, Дмитрий Николаевич, пожалуйста. Вы же сами знаете, что это невозможно. Прошу, не усложняйте всё ещё больше, чем уже есть. Это не нужно ни мне, ни Вам. Понимаю, что мои слова совершенно не совпадают с недавними мыслями, однако всё равно продолжаю говорить, стараясь убедить нас обоих, что всё сейчас происходящее — недопустимая ошибка, способная поломать сразу несколько жизней. Руки мои тянутся обнять его в ответ, но вместо этого я предпринимаю попытку выбраться из этой сладкой ловушки, в которую нечаянно всё-таки попала. — Мне нужно домой. Жданов отрицательно мотает головой, нахмурившись и прижав меня к себе еще теснее. И делает он это так, будто в самом деле боится меня отпустить. Не желает допускать даже мысли о том, чтобы между нами вновь появилась дистанция: как физическая, так и в эмоциональном плане. — Нет, не уходи. Ничего не будет, просто останься. Пойдём, вот кофе у нас есть, не пропадать же ему, — улыбается неискренне, но старательно, определённо пытаясь взять себя в руки. Делает паузу, после чего тон его почти приходит в норму. — Давай, берём кружки и идём в гостиную. Спою тебе всё, что ты пожелаешь, меня даже просить сегодня не надо. Привычно шутит, отчего становится легче. Киваю, мысленно приказывая самой себе тоже успокоиться, когда шатен отпускает меня и отходит назад. И, пусть это более чем нелегко, я всё же стараюсь не обращать внимания на горячее томление в своём теле после слишком уж тесной с ним близости, едва не достигшей своего пика. Как и было сказано, разливаю кофе по кружкам, беру свою и следую по пятам за мужчиной в другую комнату. По пути гляжу на его до сих пор напряженную спину, но быстро понимаю, что буря всё-таки миновала. На этот раз.
Глава 15
Вздрогнув, мужчина открывает глаза и тут же хмурится от неудобной позы, в которой провёл ночь. Но стоит ему лишь услышать лёгкое сопение у себя под боком и увидеть безмятежное лицо девушки, лежащей рядом, как всё недовольство вмиг испаряется.
Чуть пошевелившись, едва ли не сползая с дивана, он на миг замер, проверяя не проснулась ли Саша, так уютно устроившаяся между его телом и спинкой того самого дивана в гостиной.
Вчера так внезапно уснула сидя, пока он наигрывал новые мелодии на гитаре рядом с ней...
Несмотря на заметно ноющую спину, Жданов ни капли не жалеет о том, что вчера не ушел спать к себе в комнату, просто не найдя сил для того, чтобы оставить её тут одну. И уж тем более для того, чтобы разбудить её и отправить домой посреди ночи. А она бы и слушать его не стала — уехала бы, всё ещё будучи слишком смущенной после того, что едва не случилось между ними на кухне.
Стоило лишь вспомнить о вчерашнем дне, как тут же предстали в его сознании все события минувшего вечера. Безумная нежность к этой девушке, а также безудержные порывы страсти, которые стало всё трудней сдерживать, по новой накрыли музыканта с головой.
Опустив взгляд, ничуть не обращая внимания на то, как затекла его рука, на которой так
