Генеральный папа - Ника Лето

Я просыпаюсь от того, что Юля трясёт меня за плечо.

— Аня. Будильник. Просыпайся.

Я сажусь на кровати, растрепанная, с больной головой и жуткой сухостью во рту. Солнце уже вовсю светит в панорамное окно, и в утреннем свете мои ночные страхи кажутся глупыми и преувеличенными.

Ну что случилось? Подумаешь, неловкий момент. Он же не будет меня увольнять из-за какой-то случайности? Тем более ему нужна нянька для Юли. А я — единственная, кого девочка не боится.

Все будет нормально.

Я убеждаю себя в этом, пока умываюсь, пока одеваю Юлю в новое платье, пока собираю волосы в хвост и пытаюсь придать своему лицу хоть какое-то живое выражение. Пока выбираю самый невзрачный офисный наряд на сегодня.

Собираюсь с силами. Не получится прятаться от Зарубина постоянно. Мы всё равно будем пересекаться. Так что рано или поздно я мне придётся узнать свою участь.

Мы с Юлей выходим из комнаты и идём в то место, где я так ужасно опозорилась. Зарубин уже там. Сидит за кухонным столом, пьёт кофе и читает новости на планшете. Увидев нас, он поднимает голову.

— Доброе утро.

Голос ровный, спокойный, абсолютно деловой. Ни намека на вчерашнюю хрипотцу, ни тени того тёмного пожара, который я видела в его глазах ночью.

Я незаметно выдыхаю с облегчением. Значит, он решил сделать вид, что ничего не было. Отлично. Я тоже могу. Это самый лучший вариант.

— Доброе утро, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

Юля самостоятельно забирается на стул. Очередной прогресс. Она хотя бы перестаёт вцепляться в меня в присутствии Зарубина. Я переключаюсь на девочку, ставлю перед ней завтрак, немного расслабляюсь.

Некоторое время мы сидим в тишине. Только мы с Юлей ковыряем овсянку, а я слушаю, как неровно стучит моё сердце. В сторону босса и не смотрю. Но замечаю краем глаза, как Зарубин поднимается с места и идёт мимо. Я прямо кожей чувствую его близость. Запах парфюма, лёгкое движение воздуха, тяжесть его взгляда, который на секунду задерживается на моём затылке.

Или мне кажется?

— Жду в машине, — коротко бросает он и выходит.

Дорога до офиса проходит в полном молчании. В лифте — то же самое. Я держу Юлю на руках и прижимаю её к себе, как щит. Глупо, конечно. От кого? От её собственного отца, который стоит так близко, что я чувствую жар его тела?

Двери открываются. Приемная встречает нас привычным блеском стекла и стали.

Лера сидит за своим столом и смотрит в монитор с таким видом, будто выиграла в лотерею. Инна поправляет причёску у зеркала. Девушки из отдела маркетинга, которые вечно торчат в приемной с важными бумагами, тут же шепчутся, заметив нас.

Я опускаю Юлю на пол, беру её за руку и веду в нашу комнату.

Зарубин сразу идёт в свой кабинет, не обращая внимания на приветственные слова и шепотки. Настоящая скала. Я же ныряю в свою комнату, чувствуя, как меня провожают десятки глаз.

Спокойно, Аня. Всё обошлось. Он ведёт себя официально, и ты веди себя официально. Никакого смущения, никаких красных щек, никаких дрожащих рук. Можно считать, что мне повезло, что всё закончилось именно так.

Я сажаю Юлю за столик с пластилином и принимаюсь раскладывать на своём столе бумаги. Бланки, накладные, заявки на канцелярию. Привычная рутина, которая отвлекает от тревожных мыслей.

Примерно через пару часов я выхожу в приемную, чтобы забрать распечатки из общего принтера. Иду по коридору, низко опустив голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

— Ой, смотрите, кто к нам пожаловал, — раздаётся томный голос прямо у меня над ухом.

Я поднимаю глаза и вижу Викторию. Главу PR-отдела. Женщина лет тридцати пяти, идеальная во всем. От укладки до маникюра. Одета в обтягивающее платье-футляр за миллион, наверное.

Она стоит в приемной, держа в руках стопку глянцевых отчётов, и смотрит на меня с такой брезгливостью, будто я — пятно на её идеальном костюме. А ещё я замечаю, как к нам устремляются взгляды нескольких секретарш.

— Доброе утро, — здороваюсь я вежливо и пытаюсь обойти её.

Но она, напротив, делает шаг вслед за мной, перегораживая мне дорогу. С таким видом, будто это я ей мешаю, а не она мне.

— Вы, кажется, новый администратор Максима Эдуардовича? — спрашивает она, и в её голосе слышится такая приторная сладость, что у меня зубы начинает сводить. — Анна, да?

— Да, — выдыхаю я.

Виктория окидывает меня взглядом с ног до головы. Чувствую, как к щекам приливает кровь от её оценивающего взгляда. Прямо ощущаю в эту секунду, как она складывает в голове суммы, чтобы понять сколько я стою. Точнее моя блузка и эта юбка-карандаш, а также мои туфли на низком каблуке. Обувь я ношу привычную мне ещё по первому этажу.

— Скажите, Анна, а вы в курсе, что у нас сегодня в двенадцать встреча с китайскими инвесторами? Очень важные люди.

— Да, я знаю, — отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я подготовила комнату для переговоров, проверила воду, кофе, печенье…

— О, я не сомневаюсь, что с водой и печеньем вы справитесь, — перебивает меня Виктория, и её губы растягиваются в фальшивой улыбке. — Я о другом. Вы же будете присутствовать в приемной, пока инвесторы будут ждать Максима Эдуардовича?

Я растерянно моргаю.

— Э-э… наверное. Я обычно в своей комнате, с дочерью Максима Эдуардовича…

— Вот именно! — Виктория повышает голос, и теперь на нас оборачиваются уже все находящиеся люди в приёмной. — С ребёнком. А не здесь. Потому что, Анна Николаевна, если честно, ваш внешний вид… — она делает паузу, театрально оглядывая меня, — ну, как бы помягче выразиться… он не соответствует уровню мероприятия. Инвесторы увидят вас и подумают, что в нашей компании работают люди с окраины, которые не умеют даже одеться прилично.

У меня по спине бегут ледяные мурашки.

Люди с окраины? Не умеют одеться прилично?

Это не просто замечание, это настоящий плевок мне в лицо.

— Я… я считаю, что одета вполне прилично, — выдавливаю я.

— Прилично для первого этажа, дорогая, — усмехается Виктория. — Но не для сорокового. Посмотрите на себя. Блузка болтается, юбка слишком длинная, туфли — как у школьницы. И этот хвостик, — она кривится. — Милая, вам нужно научиться укладывать волосы. И макияж делать, иначе вы выглядите, как подросток. Вы не вписываетесь. И если вы