class="p1">Картинка не меняется.
Это не Марк.
Это не зеленые веселые глаза Раша.
Это…
– Ваня? – шепчу я, чувствуя, как хмель мгновенно выветривается, сменяясь липким ужасом.
– Доброй ночи, Соня, – цедит он сквозь зубы, глядя на меня так, что хочется уменьшиться до размеров атома. – Ключи давай.
– Я… я звонила Марку… – лепечу я, пытаясь отстраниться, но он держит крепко.
– Ты звонила мне. Из «Подвала». И просила забрать. И про трусы, и про «козла», и про «кирпич» – я все слышал. Каждое слово.
О господи.
О господи, боже мой.
Земля, разверзнись и поглоти меня прямо сейчас!
– Отпусти меня! – Я начинаю брыкаться, пытаясь спрыгнуть с его рук. – Поставь на пол! Сейчас же!
– Стоять! – рявкает он, не разжимая объятий. – Ключи, я сказал!
Я дрожащими руками лезу в карман, достаю связку. Он выхватывает их, одной рукой открывает мою дверь, заносит меня внутрь и ногой захлопывает ее за нами. В квартире темно, только свет уличных фонарей освещает наши силуэты.
Иван ставит меня на пол, но не отходит. Прижимает спиной к двери. Я слышу, как тяжело он дышит. Слышу и безумное биение собственного сердца. И оно разгоняется еще больше, когда мой дикий сосед подается вперед и спрашивает тихо:
– Значит, хотела со мной?
Моргаю.
Делаю глубокий вдох.
Хотела.
О-о-очень!
И в данный момент мой мозг не находит ни одной веской причины на то, чтобы отказываться от желаемого!
Я резко дергаюсь вперед. Обнимаю Ивана за шею и, привстав на носочки, накрываю его губы своими. Сейчас я покажу тебе, как нужно нежно девушек целовать!
Глава 13. Иван
Нападение Сони вышибает меня окончательно. За этот час она уже и так хорошенько ушатала мою психику своей пьяной безудержной болтовней. Я думал, круче этот вечер уже быть не может.
Ошибся.
Как же сильно я ошибся!
У этой чокнутой еще целая колода козырей в рукаве, но пускает она в ход главный. Самый дезориентирующий. Целует, и я плыву. Теряю связь с реальностью на хрен, когда ее мягкие губы уверенно врезаются в мои. Забываю и забиваю на собственное раздражение от услышанного, когда ее шальной язычок оказывается у меня во рту. Я просто в это самое мгновение прощаю ей все ее косяки. А их до хрена! Но я забываю о каждом.
Поддавшись порыву, отвечаю на напористую ласку девчонки и сильнее вжимаю ее спиной в дверь, пару мгновений назад отрезавшую нас от внешнего мира. Это и близко не похоже на тот быстрый, грубо сорванный мною поцелуй у лифта. Это страстный танец губ и игры языков. Это полное отключение от реала. Это чистый космос!
Соня еще ближе льнет. Крепче обнимает. Глубже целует.
У меня в груди взрывается граната.
Я уже вечность не хотел никого так, как хочу ее! Долго, близко и во всех возможных позах. Трогать, целовать, обнимать, ласкать. Ощущать. У меня по-настоящему рвет от нее башню! Она же, ни черта не понимая, вслепую играет на моих нервах. Доводит до крайней точки кипения все во мне. И хорошее. И, мать его, плохое! Что я раз за разом взрываюсь. И сейчас я снова на грани.
Когда чувствую, как чудачка ныряет ладонями под мою толстовку. Задирает футболку. Касается холодными пальчиками разгоряченного пресса, царапая ноготками. Тихо стонет мне в губы. Мое тело прошивает ток, пересчитывая каждый позвонок. Отстраняется на считанные миллиметры, тяжело дыша, и шепчет заплетающимся языком:
– Я вся горю… Нам нужно что-то с этим сделать… – Хватается пальцами за пояс моих джинс. – Сделай что-нибудь… М-м-м… – Щупает в поисках собачки, промахиваясь, неспособная сфокусироваться на чем-то конкретном. Посмеивается тихо.
Это-то и бьет в мою голову отрезвляюще.
Соня вдрабадан!
Вероятно, даже не понимает, что творит.
Более того, изначально она звонила другому парню.
Моему другу.
Проклятье!
Я резко отстраняюсь, убирая ее ладони от своего болезненно реагирующего паха. Хлопнув по выключателю, врубаю в прихожей свет, рассеивая эту гребаную интимную темноту. Действует она на нас не очень адекватно.
– Ты куда? – хватает меня за толстовку Соня.
– Включу ледяную воду в душе, – бросаю севшим голосом, скидывая кроссовки.
– З-зачем?
– Ну ты же сказала, что горишь. Остужать буду.
– Да я не это… – сводит бровки. – О-о, ты еще хуже, чем я думала!
– Ты даже себе не представляешь. Разувайся.
– Не могу-у-у.
– А что можешь?
– Целоваться. Давай будем целоваться? – пошатнувшись, вешается мне на шею Соня, вытянув губы «уткой», целится по моим губам.
– С Трошиным будешь целоваться, – накрываю ее рот ладонью. – Обувь снимай.
– Пф-ф-ф. Ты просто кусок…
– Дай угадаю. Дерьма?
– Айсберга! Хотя нет, тот и то теплее будет! Не будем оскорблять айсберг!
– А меня, значит, можно?
– А ты заслужил! У-у-у, ледышка! – наклоняется Соня, расстегивая молнию на ботинках. Скидывает их. Едва не падает, поехав рукой по стенке. Подхватываю ее, удерживая в вертикальном положении. Она куртку пытается снять. Один рукав стягивает, а вторая рука застревает с повисшей на ней курткой. Она фыркает, морщится и пытается ту стряхнуть.
Я смотрю на все это и качаю головой.
– Кому-то категорически противопоказано напиваться.
– Я в трезвышко как в стеклышко! – задирает нос, хлопнувшись макушкой о мой подбородок. – Ай! Уй! – потирает ушибленную голову. – У тебя что, все части тела титановые?
– Почти. Хочешь проверить?
– Хочу! – воодушевленно. – Особенно вот тут! – смело щупает меня ладошкой ниже пояса, коза. Я стискиваю челюсти. – Раздевайся! – командует.
– Ага, – шиплю. – Бегу и спотыкаюсь. Дай сюда! – снимаю с нее многострадальную куртку, вешая на крючок в прихожей. Перехватываю девчонку за талию и веду в спальню, тормозя у кровати. – Ложись спать! – отдергиваю край одеяла.
– Фу, какой ты скучный! – морщит свой красивый носик. – Раздеваться не хочешь, тогда разденусь я!
– Сколько ты выпила? – взбиваю подушки в бежевых наволочках.
– Маленько. Маленько маленьких шотов… Или не маленько… А маленько – это вообще сколько? Меньше десяти? Или меньше двадцати? А если… А, в общем, какая разница! – взмахивает рукой девчонка.
И прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, или остановить ее, она начинает стягивать с себя одежду.
Это даже не стриптиз. Это неуклюжая, пьяная, но от этого не менее сносящая
