больше не будет ничего… Я решу с разводом, я…
— Оставишь все мне?
Вжимаюсь в стену, задевая локтем трюмо со стеклянной дверкой. Намеренно толкаю его, захлебываясь слезами. Я умру, но не позволю ему меня трогать… Он прав — раньше я просила, хотела этого… Искала причины его пренебрежения в себе. А теперь все… Я только Давида… Принадлежу ему…
— Ах, ты же сучка! Иди сюда!
— Отстань. Не трогай меня!
Егор хватает меня за руки, подминает под себя и снова бьет по лицу… Во рту разливается металлический привкус крови, слезы застилают глаза… Я не смогу противостоять, больше нет… Морщусь от боли, чувствуя на бедрах его мерзкие руки…
Никогда не прощу ему этого… Никогда… И себе тоже…
— Нет, нет… Я не хочу… Умоляю, не трогай, — ору что есть силы. — Помогите!
В двери оглушительно стучат… Егор отступает. Приходит в себя, натягивая штаны и нехотя отпирая дверь матери.
— Ты что тут устроил, идиот? Она же заяву на тебя напишет! Зачем… Господи, что ты с ней сделал? Сынок…
— Отвали, мам… Не лезь под горячую руку, без тебя тошно…
Я ничего не могу вымолвить. Рыдаю и натягиваю белье, которое он успел с меня стащить, растираю кровь по лицу, испытывая облегчение… Ей-богу, я бы не пережила… Не смогла молчать и смотреть Давиду в глаза…
Плачу так горько, что на шум прибегает Надька…
— Боже… У нее не рожа, а фарш. Что теперь делать? Его-ор! Может, надо ее добить и закопать в огороде? Она же молчать не будет… Что теперь делать? — на полном серьезе спрашивает она брата.
— Свалите отсюда обе! — рычит он. — Сам разберусь со своей женой.
— Я… Я уеду, я… Только не трогай больше…
Он нервно выдыхает, остервенело запускает пальцы в волосы. Расхаживает по комнате, наступая на осколки стекла… Они противно хрустят под подошвами его ботинок… Повисает напряженная тишина, прерываемая нашим дыханием и моими всхлипываниями…
— Прости, Аль… Я не хотел… Я…
Жалкий… Какой же он жалкий! Испуганный, растерянный, бледный… Боится за свою шкуру, вот и все! Известный бизнесмен, красавец, меценат… И посмел поднять руку на жену! Он боится не меня потерять, а репутацию…
Поднимаюсь, поправляю одежду, ступаю по стеклу, опасливо поглядывая на мужа… Ненавижу его… И никогда не прощу…
Свекрови и Надьки след простыл. Егор не обращает на меня внимания, молчит… Смотрит в окно, сложив на груди руки…
Подхватываю сумочку, юркаю в коридор и лишь тогда облегченно выдыхаю… Скрываюсь в дверях своей комнаты, запираюсь и приваливаюсь к стене. Дрожу от переполняющих меня чувств и замираю, обхватив плечи… Смотрю в одну точку сквозь пелену слез… Не верю, что все это случилось со мной… Пульс бьет в виски, дрожь разливается по телу… Накрывает паника… Мечусь по комнате, часто дышу, зябко обнимаю плечи в надежде согреться… Я в безопасности, в безопасности… Медленно прихожу в себя, усмиряю дыхание…
Меня свекровь спасла. Выходит, так? Если бы она не помешала Егору, я…
— Мамочка… Где же ты? Папа? Почему вас нет рядом, когда вы нужны? Дедулечка, я не могу тебе позвонить, прости…
Ложусь на край кровати и поджимаю ноги… И в это момент в сумке оживает смартфон…
Глава 32
Алина.
Боже… Слава Богу, звонит Васька… Если бы это был кто-то другой, я не смогла и слова вымолвить… Меня трясет до сих пор… Ощущения, будто сердце соревнуется с поездом… Бежит куда-то, норовя выскочить из груди и шмякнуться оземь. Ей-богу, мне трудно удерживать равновесие… А дышать… невыносимо…
— Д-да… Васенька, как хорошо, что ты… Ты…
— Алин, что с тобой? Ты заболела? Этот… Давид тебя обидел? Где ты была? Я тебе звонила еще вчера…
— Я была у Давида. Но сейчас я дома… Вась, я не смогу тут жить… Егор меня ударил. Он…
— Погоди, он тебе ничего не сломал? Алин, давай я скорую вызову?
— Синяк на лице будет… Но хуже всего то, что он… Он пытался меня изнасиловать. Вась, я не могу здесь находиться. Мой собственный дом оккупирован. Он больше не крепость… И заснуть я не смогу здесь… Он… Он может снова прийти. Правда, в другой раз свекровь не встанет у него на пути.
— Кошмар… Просто ужас… Значит, Клавдия Ивановна вступилась за тебя? Помогла? Не такое она и чудовище…
— Конечно, помогла. Только не мне, а своему сыночку, — тихонько всхлипываю я. — Надежда предлагала меня убить и вывезти тело куда подальше. Я не могу оставаться здесь… Они бояться лишних поводов для разбирательства. Егор и так целыми днями проводит в управлении.
— Собирай вещи и приезжай ко мне. Немедленно.
— Я не могу, Васька… Я боюсь выйти из комнаты. Никогда еще я не видела Егора таким жестоким. Он ревновал, понимаешь? Бил меня с исступленной ненавистью и… Ему было плевать на то, что я провела ночь с другим мужчиной.
— А Давиду ты звонила?
— Нет. О таком нельзя говорить. Вася, пообещай, что ты не скажешь ему о…
— Ну он же не получил своего. Или получил?
— Нет, конечно. Мне повезло… Но он меня трогал, Вась… Лапал, пытался поцеловать… Господи, я словно в кошмар попала. Раньше мне приходилось унижаться, чтобы получить ласку. А теперь… Неужели, его девки разом сбежали от него?
— И такое могло быть. Егор понял, что единственная, кто сможет терпеть его нрав — ты… Алина, дождись глубокой ночи и беги ночевать в гостиницу.
— Так и сделаю. Хотя… До ночи далеко.
Прощаюсь с Василисой и закрываю лицо ладонями… Рыдаю белугой, не в силах разобраться со своей жизнью. Люблю одного, а живу с другим… Но он-то меня не любит… Пока я нужна Давиду, как новая игрушка. Что будет, когда наскучу?
Да и разве в нем дело? Есть я и моя жизнь. Мои интересы, планы, цели… Сколько можно задвигать себя поглубже?
Вываливаю одежду из шкафа на пол. Вещей очень много… Половину из них я практически не ношу. Решаюсь перебрать все, рассортировать… Что-то придется отвезти в благотворительный фонд, некоторые вещи выбросить… Я всегда одевалась практично и просто, без изысков… Так что вечерних платьев и шуб в моем гардеробе немного. Да и какие сейчас шубы…
Время тянется медленно… Ждать, когда все уснут, я точно не стану…
Прислушиваюсь к шагам и решительно распахиваю дверь. Что брать с собой, ума не приложу… У меня не так много опыта в подобных вещах… Я впервые сбегаю… Обычно это делал Егор. Теперь же мы поменялись местами…
— Аль… Алька, ты куда?
— Господи… ты откуда здесь?
