её вещах. Тех немногих, что остались после… после того дня. Я не знаю, почему я её сохранил. Наверное, потому что не смог выбросить. А потом понял, что она должна быть у того, кто… кто умеет чувствовать стихи так же, как она.
Он сделал паузу, словно собираясь с силами.
— Ты, Лика, — единственный человек после неё, кто наполнил этот дом жизнью. Кто не боится чувствовать. Кто не боится любить. И я подумал… я подумал, что она хотела бы, чтобы эта книга была у тебя.
Я прижала книгу к груди, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Не от грусти. От какого-то невероятного, щемящего счастья. Этот подарок был не просто книгой. Это было доверие. Это была часть его души, часть его прошлого, которую он открывал мне.
— Демид… я не знаю, что сказать, — прошептала я.
— Ничего не говори, — ответил он. — Просто прими. Ты заслуживаешь.
Он стоял передо мной, такой большой, такой сильный, такой привычно сдержанный — и такой уязвимый в этот момент. Я встала, подошла к нему, всё ещё прижимая книгу к груди.
— Это самый неожиданный и самый дорогой подарок в моей жизни, — сказала я, глядя ему в глаза. — Не потому что книга старинная. А потому что это — часть тебя. Твоей сестры. Твоей памяти. Ты делишься со мной самым сокровенным. Это… это бесценно.
Он смотрел на меня, и в его глазах разгоралось что-то, что я боялась назвать. Он медленно поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, вытер слезу с моей щеки.
— Ты плачешь, — сказал он тихо.
— От счастья, — ответила я. — От того, что ты есть. Что вы оба есть.
Его рука замерла у моего лица. Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание, его тепло, его напряжение. Мир замер, сжался до точки между нами. И в этот раз не было грозы, не было криков Миши, не было ничего, что могло бы нас прервать.
— Лика, — прошептал он, и в его голосе было столько всего — надежда, страх, желание, нежность.
Я поднялась на цыпочки. Медленно, давая ему время отступить, если он захочет. Он не отступил. Наоборот, его рука легла мне на талию, притягивая ближе.
И мы поцеловались.
Это был не тот лихорадочный, почти случившийся поцелуй в ночь грозы. Это было что-то другое. Медленное, осторожное, полное нежности и одновременно какой-то первобытной, давно сдерживаемой страсти. Его губы были тёплыми, мягкими, но в том, как он прижимал меня к себе, чувствовалась вся мощь, вся сила этого невероятного человека, который наконец-то позволил себе быть слабым. Быть живым. Быть со мной.
Когда мы оторвались друг от друга, в глазах у него стояло то самое изумление, которое я, наверное, отражала сама.
— Я… — начал он.
— Тсс, — я приложила палец к его губам. — Не надо слов. Просто… просто будь.
Он улыбнулся. По-настоящему, открыто, без тени своей привычной маски.
— Хорошо, — сказал он. — Буду.
В коридоре послышались шаркающие шаги. Миша, проснувшийся после обеда, появился в дверях, протирая глаза.
— Дядя Дема пришёл! — радостно объявил он и тут же насторожился, глядя на нас. — А чего это вы такие… красные?
Мы переглянулись. Демид кашлянул, отступая на шаг, но его рука всё ещё лежала на моей талии.
— Жарко, — сказал он невозмутимо. — Солнце напекло.
— Солнце? — Миша посмотрел в окно, где уже начинало смеркаться. — Дядя Дема, ты чего? Вечер же.
Я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Демид бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось: «выкручивайся теперь сама».
— Мы книгу читали, — нашлась я. — Очень трогательную. Вот и раскраснелись.
— А-а, — Миша, кажется, удовлетворился этим объяснением. — А про что книга? — Про любовь, — просто сказал Демид, глядя на меня.
Миша скривился.
— Фу, скукотища. Пойдёте со мной в лего играть?
Мы снова переглянулись. И в этом коротком взгляде было целое обещание. Потом будет время для нас. А сейчас — был он. Наш маленький командир, наш общий мир, наша семья.
— Идём, — сказала я, беря Мишу за руку. — А ты, дядя Дема?
— Я с вами, — ответил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.
Вечер прошёл в обычных хлопотах — лего, ужин, купание, сказка на ночь. Но всё было иначе. Потому что теперь мы знали. Знали, что между нами есть что-то настоящее, не зависящее от контрактов и обстоятельств. И когда Миша наконец уснул, мы снова встретились в гостиной.
— Спасибо за книгу, — сказала я. — И за всё.
— Это тебе спасибо, — ответил он, притягивая меня к себе. — За то, что научила меня жить.
Ночь за окном была тихой, ясной, звёздной. И в этой ночи, в этом доме, в этом городе мы были не одни. Мы были вместе. По-настоящему, без оглядки на правила и страхи. И это было только начало.
Глава 25. Новая реальность
Лика
После того поцелуя мир не перевернулся. Не заиграла торжественная музыка, не посыпались с неба лепестки роз. Всё осталось по-прежнему — и в то же время стало совершенно другим.
Утром я проснулась от привычного топота Мишиных ног и звуков падающих игрушек. Но когда вышла на кухню, Демид уже был там. Он стоял у кофемашины в своих домашних брюках и футболке, с немного взъерошенными после сна волосами, и это зрелище ударило прямо в сердце. Не босс, не неприступный магнат — просто мужчина, который варит кофе.
Он обернулся на мои шаги. Наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнуло то самое тепло, которое я впервые увидела вчера. Никакой неловкости. Только тихое, уютное знание.
— Доброе утро, — сказал он, и в его голосе звучала улыбка.
— Доброе, — ответила я, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу.
Миша ворвался на кухню, как маленький ураган.
— Дядя Дема! Ты сегодня не на работу? — Позже, — ответил Демид, наливая мне кофе. — Успею. — Класс! Тогда будем завтракать все вместе!
Мы сели за стол. Обычный завтрак: каша для Миши, яичница для нас, тосты, сок. Но всё было пронизано каким-то новым, тёплым светом. Демид поймал мой взгляд поверх Мишиной головы и чуть заметно подмигнул. У меня ёкнуло сердце.
Это была новая реальность. Не та, где мы играем роли «начальник-няня», не та, где между нами напряжение и невысказанность. А та, где мы просто…
