в грудь, но, не добившись результата, слегка сдвигаюсь и накрываю ладонью его пах поверх джинсов.
Касс резко втягивает воздух, и его руки тут же замирают.
— Нечестно, Коннелл, — замечает он. — Но мне нравится. Очень.
— С тобой чертовски легко отвлечься, — качаю головой.
Он подмигивает:
— Да чего ты волнуешься? Это всего лишь Ной, детка. Я с ним поговорю.
— Дело не только в нем. — Я прислоняюсь к рулю. — Речь о кафе и о моей жизни. Я прожила ее в этом ритме так долго, что теперь не представляю, как буду без всего этого.
— То есть ты хочешь перемен, хочешь меня, и одновременно хочешь сохранить все, что у тебя есть в Аденбруке?
Я пожимаю плечами:
— Возможно?
Касс усмехается и выпрямляется, снова приближая нас друг к другу:
— Как насчет того, чтобы я остался здесь с тобой еще на пару недель, пока ты во всем не разберешься? Я, в общем-то, никуда не тороплюсь. Это мой документальный проект, и я могу потратить на него столько времени, сколько захочу. Я понимаю, что ты собираешься сделать серьезный шаг, и я рядом с тобой, Ниа, на каждом этапе. Мы с тобой вместе во всем разберемся, уладим дела здесь, в Аденбруке, а потом отправимся в Нью-Йорк. Тебе подходит такой план?
Я моргаю, чувствуя, как щиплет глаза, и не сдерживаю слез, стекающих по лицу:
— Ты правда готов это сделать?
Он одаривает меня прекрасной улыбкой:
— А почему я не должен этого делать?
— Вся твоя жизнь в Нью-Йорке, Касс. Я не могу просить тебя оставаться вдали от нее дольше, чем необходимо.
— Поправка: огромная часть моей жизни прямо здесь, передо мной, сидит у меня на коленях. И поскольку я не могу жить лишь половиной, мне нужно собрать все воедино, чтобы нормально функционировать.
Когда слезы снова катятся по моим щекам, он вытирает их и целует меня.
— Почему ты должен быть таким чертовски идеальным? Почему ты… готов на все?
— Потому что я люблю тебя, — с легкостью отвечает он, и мое сердце на миг замирает.
— Чт… что? — Не то чтобы он никогда не говорил мне этих слов, но в последний раз это было тогда, когда нам было шестнадцать, и мы были безнадежно, почти безумно увлечены друг другом.
— Я люблю тебя, Ниа, — повторяет Касс. — И я хочу остаться в Аденбруке с тобой столько, сколько тебе нужно. Потому что я хочу, чтобы ты оставила нетронутыми руины нашего прошлого, не тревожила их, а отправилась со мной в Нью-Йорк, чтобы мы могли построить там свою новую империю. Потому что я хочу показать тебе, почему попросил у тебя второй шанс; хочу доказать, что достоин тебя и твоего доверия.
— Касс… — Горло сжимается от столь глубоких эмоций, что мне трудно вымолвить хоть слово. Боюсь, если заговорю, то что-то упущу или моих слов окажется недостаточно для того, что он только что мне сказал.
— О чем ты думаешь?
Я шмыгаю носом:
— О том, как хорошо ты меня понимаешь и как даешь время во всем разобраться, прежде чем я отправлюсь с тобой в Нью-Йорк.
— Конечно. Было бы глупо не дать тебе этого. Это самое малое, что я могу сделать за жертву, которую ты приносишь.
Я обнимаю его за шею:
— Но разве это жертва, если я получаю тебя целиком и полностью?
Он делает вид, что размышляет:
— Если подумать, ты права. Я действительно весьма соблазнителен, не так ли?
Я игриво дергаю его за волосы:
— Неудивительно, что у тебя такая большая голова. Нужно же где-то хранить все это твое самомнение, верно?
Он фыркает:
— Хочу, чтобы ты знала: я довольно хороший парень.
— Ты — солнышко, которое пошло вразнос, вот ты кто, — говорю я.
— Даже не понимаю, что это значит, но принимаю. Дважды, если можно. Я умираю с голоду.
Я смеюсь:
— Только если ты скажешь, что моя идея открыть филиал кафе «Коннелл» в Нью-Йорке — не безумство.
Он выглядит удивленным:
— Думаешь, Ной захочет расширяться?
— Я очень на это надеюсь, — говорю я. — И точно не против.
Касс приподнимает бровь:
— Что ж, я «за», если и он будет «за».
Я качаю головой:
— Касс, нет…
— Я уже все решил, так что побереги силы для чего-нибудь другого.
— Касс.
— Ниа.
— Нет.
Он подмигивает:
— Да.
Я выдыхаю:
— Моих сбережений должно хватить на аренду помещения под магазин, Касс. И уверена, когда я расскажу Ною, он тоже захочет вложиться.
— Исключено. Я хочу разделить это с тобой пятьдесят на пятьдесят. Мы справимся, Ниа, — ты и я, — искренне говорит он. — Ты готова жить моей мечтой, переезжая за тысячи миль от места, которое было твоим домом куда дольше, чем моим. Так что меньшее, что я могу сделать, — разделить твою мечту, став ее малой частью. Для меня это честь, поверь.
Я наклоняюсь и целую его.
— Спасибо. — Целую снова. — Спасибо тебе огромное, Касс. Я люблю тебя. — Потому что это правда. Я действительно его люблю. Если честно, думаю, я никогда и не переставала.
Он улыбается, не отрываясь от моих губ:
— А я люблю тебя. Никаких «спасибо» не нужно, Ниа, серьезно. Я безумно рад за тебя и чертовски горжусь тем, что ты готова заняться привычным делом, но уже в новом городе. Это требует смелости, детка.
— Но я боюсь, — признаюсь я. — Не хочу тебя подвести, особенно после всего, что ты готов сделать, чтобы помочь мне воплотить мою идею в жизнь.
— Но страх — это хорошо. Он показывает, насколько ты вовлечена.
— Говорит парень с миллионами фанатов по всему миру, — замечаю я.
Он усмехается:
— Я не достиг того, что имею, за одну ночь, верно?
Он прав. Конечно, он прав.
— Не достиг, — соглашаюсь я.
— Так что… — Он притягивает меня ближе и ведет носом по моей скуле. — Как насчет того, чтобы отпраздновать это, прокатившись на моем члене до рассвета?
Я смеюсь:
— Серьезно? — Когда он просто ухмыляется в ответ, я смеюсь громче. — У тебя правда нет кнопки «выкл», да?
— Только когда дело касается тебя, — признается он. — Я теряю голову
