Мы на него не похожи. Мы — мамины дочки. Папа некрасивый, неприятный и заплывший. Ещё и характер — говно. С чем поздравляю сучку Марину. Это её коснётся, это ей прилетит.
У Марины движения плавны и бережны: она беременна и осторожно придерживала живот.
Их появление наполнило гостиную новым напряжением. Аллочка тоже к папе навстречу не поспешила. Я же молча опустила взгляд и выпрямилась. За вечеринку на квартире стыдно. Стыдно и за слова, что отцу написала.
Упрямо молчала.
— Элла, ты поздороваешься? — хрипло спросил отец.
Я положила на стол ключи от квартиры и опять отвернулась.
— Это у нас в семье бывает, — потирала ладоши бабушка. — Давайте сядем за стол.
Сели.
Даже не смотрели в сторону беременной тёти Марины. Ни я, ни Алла не примем мачеху. Между нами с Аллой незримый союз, объединённый тихим внутренним протестом.
Марина, поглаживая живот, тепло, почти по-настоящему, улыбалась, но не пыталась приблизиться, будто тоже согласна держаться на расстоянии.
В воздухе повисло напряжение, которое Матвей с бабушкой неожиданно начали развеивать.
Матвей взял меня за руку. Он смотрел на меня спокойно, как взрослый человек, который знает, чего хочет:
— Элла, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
В гостиной воцарилась ещё более глубокая тишина.
Я, почувствовав тепло ладони Матвея, посмотрела на него и с лёгкой улыбкой произнесла:
— Я согласна.
Голос прозвучал неожиданно спокойно и твёрдо. Бабушка с облегчением вздохнула, Алла радостно захлопала в ладоши, а на лице отца отразилась целая гамма чувств.
Я же, не отрывая взгляда от Матвея, спокойно добавила:
— Мы уезжаем в Москву. Там моя мама. Я буду ближе к ней. И, кстати, маме очень повезло с мужчиной. Он — настоящий. Прекрасный, сильный, состоятельный. И главное — маму любит без памяти.
В этих словах прозвучал вызов, я подчеркнула, как тепло и уверенно чувствует себя мама рядом с Серафимом Сергеевичем.
Алла тут же заговорила о чём-то обыденном, уводя разговор в сторону. Матвей, сдержанно, крепко держал мою руку, словно обещая стать тем самым родным и надёжным человеком, которого я потеряла… Отца навсегда потеряла, но приобрела мужа. Будущего.
И тут папа неожиданно улыбнулся. И…
Они начали разговаривать с Матвеем. Да так! Что я совсем замолчала, пытаясь вникнуть и вслушаться в слова.
Обсуждали марки удочек и результаты прошлого сезона. Говорили увлечённо, иногда встревала моя Аллочка.
Я почувствовала внутреннюю отстранённость и почти облегчение от того, что ко мне не обращались. Марина благосклонно слушала, понимая, что в этом разговоре ей нет места. Даже бабушка, обычно поддерживающая любую беседу, молча наливала чай, позволяя мужчинам говорить о своём, а женщинам прятаться за недосказанностью.
Я обалдевала. Как так они… Это от Матвея зависело, он реально классный. И удивительно, что папе понравился.
Сдержанный диалог о московском жилье, ценах, ипотеке и надёжности районов сменился обсуждением работы: кто чем занимается, какие перспективы, сколько времени уходит на дорогу, где проще устроиться. В какой-то момент они вернулись к рыбалке. И куда бы тема не уходила, к рыбалке и ещё раз к ней они возвращались постоянно. Типично мужская, непонятная для остальных тема, в которой упоминались снасти, удачи и неудачи на водоёме и даже байки.
Вся гостиная слушала, но не вмешивалась. У нас внутренняя дистанция.
В густой, почти задумчивой женской тишине за мужскими голосами скрывались личные тревоги, ожидания и надежды. У каждой свои.
Мы уходили. Оставили всё так. Только мы с Аллой пламенно прощались, я шептала обещания и наставления. Сестра заплакала.
И забрав чемоданы, мы с Матвеем покинули бабушкину квартиру.
И камень упал с души. Мы попрощались с отцом и его женщиной, теперь сучкой Марину почему-то не хотелось называть. Мне их не жалко, но они казались пустыми, забытыми и неинтересными. А вот у нас всё впереди!
И от этого на душе хорошо.
Вырвалась я из семейной напряжённой атмосферы и повеселела.
— Другое дело, а то совсем загрустила.
Мы уже вышли из подъезда и ждали такси. Мотя кинул на меня очень нежный взгляд, оставил чемодан в покое. Он привлёк меня ближе и поцеловал.
Смеялись какие-то девочки, свистели откуда-то подростки.
А мы целовались. Искренне, долго, вслух признаваясь друг другу в любви и обещая не отпускать друг друга, что бы ни ждало нас впереди….
Эпилог
Я часто возвращалась в родной город, чтобы сдавать сессии. Перевелась на заочное отделение, и ещё два года добивала.
За эти два года многое изменилось. Алла успешно окончила школу, сестра повзрослела, перестала быть младшей и превратилась как-то незаметно в самостоятельную и волевую личность. Дала отпор бабушке и уехала в Москву. Жила она долго у мамы и Серафима Сергеевича, пока мы ей всем миром не приобрели маленькую квартирку.
Теперь мы жили в столице, сближаясь в новом большом городе, где родные привычки помогали нам не терять друг друга.
Большая семья, как у Матвея заменила как-то быстро отдельный круг друзей. Его родственники и стали моим кругом общения. И я никого не искала, они вполне удовлетворили большинство потребностей в общении и поддержке. Куча слов, масса эмоций, общение с любым возрастом, там кого только не было. Там у людей устойчивые традиции, взаимопомощь и снимать тревогу, связанную с изоляцией было очень легко.
Я почти сразу занялась флористикой. Художественный вкус имелся, с мамой в своё время крутилась в её магазине. Но мне хотелось курсов. Мотя оплатил.
А... Свадьба!
Белого платья не было. Мы долго решали, что нам нужно, и полетели на море, где заказали себе церемонию венчания прямо на пляже. На тот момент мы уже были расписаны.
Красиво получилось, было что вспомнить.
Вскоре у мамы появился небольшой цветочный магазинчик, и она взяла меня к себе. Бизнес на двоих, уютный и тёплый, такой, где пахло свежими букетами, кофе и чуть влажной землёй в горшках.
Как я этого хотела, кто бы знал!
Мягкий свет, негромкая музыка, витрины, уставленные пёстрыми цветами. Мы сами придумывали оформление, обсуждали поставки, подбирали необычные горшочки и аксессуары, любили возиться с новыми растениями.
Работая бок о бок с мамой, стали настоящей командой. Мне приходилось работать больше, потому что у мамы близнецы родились. Рыжие, все в папочку. Но ей нравилось иногда выходить на работу, помогать мне.
Это какой-то период был… И Алла тогда приехала и подрабатывала у нас… Сказочный период!
И у нас тоже сложилась своя маленькая семейная традиция — каждый вечер оставлять в витрине особенный букет «на счастье». Воплощать в жизнь мечты, заниматься творчеством. Ведь даже
