вдруг.
— Что?
— Я думаю, нам нужен ещё один ребёнок.
Я чуть не выронила Егора.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Дом у нас есть. Гараж есть. Семья есть. Будет кому всё это оставить.
— Мне сорок три, Артём.
— Значит, надо поторопиться.
Я покачала головой. Сумасшедший. Мой сумасшедший муж.
— Посмотрим, — сказала я. — Но сначала дай мне выспаться хотя бы год.
— Договорились.
Я укачивала Егора и смотрела на Артёма. Он стоял у окна, освещённый луной, и улыбался. Мой муж. Мой зять. Мой мужчина.
Жизнь сделала круг и вернула нас туда, где всё началось. В гараж. К истокам. Но теперь мы были не любовниками, прячущимися по углам. Мы были семьёй.
Глава 20. «Есть за что взять»
Егору исполнился год.
Мы отмечали в гараже — теперь уже по традиции. Сергеич накрыл стол, Альбина испекла торт, Лиза приехала с подарком — огромным плюшевым медведем, который был больше именинника. Артём надул воздушные шары. Я заказала пиццу.
— Ну, с годом! — Альбина подняла бокал. — За мелкого Князева!
— За Егорку! — поддержала Лиза.
Мы чокнулись. Егор сидел в детском стульчике, перемазанный кремом, и колотил ложкой по столу. Он уже ходил — нетвёрдо, держась за мебель, но с упрямством, которое явно унаследовал от отца.
— Весь в Артёма, — сказала я. — Такой же настырный.
— Это комплимент? — Артём поднял бровь.
— Это диагноз.
Все засмеялись. Сергеич, сидевший в углу с неизменной сигаретой, крякнул:
— Помню, Артём такой же был. Год — и уже гайки откручивал.
— Сергеич, ему год. Какие гайки?
— Самые настоящие. Я ему дал старый карбюратор — он его за пять минут разобрал.
— Это генетика, — развела руками Альбина. — У него папаша моторист.
Я смотрела на них — на Сергеича, который стал нам дедом, на Альбину, которая стала крёстной, на Лизу, которая сидела рядом и улыбалась, — и думала: у нас получилось. Мы собрали семью. Не идеальную. Не стандартную. Но настоящую.
— Мам, — Лиза подсела ближе. — Можно тебя на минутку?
Мы вышли на улицу. Сентябрьское солнце клонилось к закату. Пахло осенними листьями и бензином.
— Что такое?
— Я хотела сказать… — она запнулась. — Я встречаюсь с одним человеком.
— Правда? Кто он?
— Программист. Ровесник. Смешной, в очках, ничего не понимает в машинах.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо. Мне надоели брутальные. После Артёма я поняла — мне нужен кто-то спокойный. Кто не будет смотреть на мою мать.
Я рассмеялась.
— Лиза!
— Шучу. Почти. В общем, он хороший. Я хочу вас познакомить.
— Я рада. Очень рада.
— И ещё… — она помедлила. — Я хочу, чтобы Егор звал меня тётей.
— Он и так будет звать тебя тётей. Ты его сестра.
— Да, но… — она вздохнула. — Я боялась, что ты не захочешь. После всего.
— Лиза, — я взяла её за руки. — Ты моя дочь. Егор — твой брат. И никакие наши ошибки этого не изменят.
Она обняла меня. Мы стояли у ворот гаража, и я чувствовала, как уходит последний лёд.
Вечером, когда гости разъехались, мы с Артёмом остались вдвоём. Егор уснул прямо в гараже, в люльке, которую Сергеич смастерил специально для него. Мы сидели на старом диване, том самом, где когда-то…
— О чём думаешь? — спросил Артём.
— О том, как всё изменилось.
— В лучшую сторону?
— В единственно возможную.
Он взял мою руку. Его пальцы — всё такие же мозолистые, сильные — переплелись с моими.
— Знаешь, что я понял? — сказал он.
— Что?
— Самое дорогое в жизни — это не гараж. И не деньги. И даже не сын.
— А что?
— Ты. Ты — самое дорогое. Если бы ты тогда не пришла в гараж. Если бы не осталась. Если бы не поверила…
— Но я пришла. И осталась. И поверила.
— Почему?
Я задумалась. Почему? Что меня толкнуло тогда, два года назад? Страсть? Одиночество? Отчаяние?
— Потому что ты смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел, — сказала я. — Как будто я была не старой тёткой, а женщиной. Желанной. Настоящей.
— Ты и была ею. И осталась.
Он поцеловал меня. В гараже пахло бензином и железом. Егор посапывал в люльке. За окном горели фонари.
— Артём, — сказала я. — У меня для тебя новость.
— Какая?
— Помнишь, ты говорил про второго ребёнка?
Он замер.
— Да.
— Так вот. Я сделала тест.
— И?
— Две полоски.
Он уставился на меня. Потом на мой живот. Потом снова на меня.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. У Егора будет сестра.
— Сестра?
— Я чувствую. Девочка.
Он вскочил, подхватил меня на руки и закружил по гаражу. Я визжала и смеялась, а он целовал меня в губы, в нос, в глаза.
— Господи! Девочка! Вероника! У нас будет дочь!
— Тише! Егора разбудишь.
— Пусть просыпается! Пусть знает — у него будет сестра!
Егор действительно проснулся. Заворочался, открыл глаза и уставился на нас.
— Вот, смотри, — Артём взял его на руки. — Это мама. У мамы в животе твоя сестра. Ты понял? Се-стра.
Егор сказал «гу» и потянулся
