силой. Он приближается, чтобы снова поцеловать меня, но на этот раз я останавливаю его, всматриваясь в его лицо с интенсивностью, которую не в силах сдержать.
— Ты всё еще злишься?
Тень улыбки ложится на его губы.
— Я в ярости, Лейла.
Затем, прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он подхватывает меня, крепко сжимая ладонями мои бедра, и прижимает к стене.
Стон срывается с моих губ, когда он наклоняет голову, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль моей шеи.
Медленно.
Намеренно.
Смакуя каждую секунду.
Он замирает прямо у моего уха и вдыхает.
— Знаешь... — шепчет он, касаясь губами кожи. — Я думал о тебе всю неделю.
Мои пальцы впиваются в его плечи. Я моргаю, уверенная, что ослышалась.
— Неужели существует романтичная версия Картера Резерфорда?
Он смотрит на меня, и в его глазах блестит что-то, что я не могу расшифровать. Затем он улыбается, и мне хочется забыть, что существует завтрашний день.
— Не всё, о чем я думал, имело отношение к романтике. — Он хватает меня за грудь с обезоруживающей уверенностью, и моя голова с выдохом откидывается на стену. — Некоторые мысли были очень, очень грязными.
Меня пробирает дрожь.
Я могла бы спросить его, что всё это значит. Могла бы поинтересоваться, что он чувствует ко мне — просто ли это влечение или что-то более глубокое, — но я знаю, что не получу того ответа, который хочу. И знаю, что этот вопрос всё испортит.
Поэтому я приподнимаю подбородок, смотрю ему в глаза и позволяю словам сорваться с губ без лишних раздумий:
— Думаю, я хочу доказательств твоим словам.
Он тихо смеется, затем опускает меня на пол.
Он следует за мной в спальню, и когда я включаю лампу на прикроватной тумбочке, мягкий свет отбрасывает причудливые тени на стены.
Здесь чище, чем обычно, как и во всей квартире. Никаких брошенных на стул бюстгальтеров, никакой горы грязного белья на полу. Даже кровать заправлена — а я делаю это от силы пару раз в год.
Ладно, признаю: я это спланировала.
Картер наблюдает за мной этим своим медленным, расчетливым взглядом, словно хочет разобрать по кусочкам каждый мой шаг, каждую попытку притвориться, что всё это случайно.
— Умираешь от желания перейти к делу, верно?
— Ой, пожалуйста, — говорю я, скрестив руки на груди. — Мы оба знаем, зачем ты здесь.
Он хмурится.
— А, да? И зачем же я здесь?
Он сверлит меня взглядом, ожидая. Он хочет, чтобы я произнесла это вслух.
Я прикусываю язык, привычные колкие ответы испаряются.
Ненавижу всё это.
Ненавижу, когда он так на меня смотрит.
Ненавижу, что он знает, как сильно я его хочу.
Картер подходит ближе, его грубые ладони скользят по моим бедрам, забираются под юбку и по-хозяйски сжимают ягодицы.
— Я хочу знать, почему ты сбежала из моего дома, — шипит он. Его губы так близко, что я чувствую жар его дыхания на своей коже. — Ты меня задинамила, Цветочек.
Я смеюсь, хотя звук получается прерывистым.
— Спорю, с тобой такое случается нечасто.
Его пальцы находят молнию моей юбки и медленно расстегивают её. Ткань соскальзывает по моим ногам и падает кучей на пол.
Он склоняет голову набок.
— Со мной такого не случается никогда.
И я ему верю.
Я начинаю расстегивать его голубую рубашку, обнажая золотистую, скульптурную кожу, которая наполняла мои сны всю неделю. Он позволяет снять её без спешки, затем так же освобождает меня от свитера, оставляя в одном белье.
Очередная удача или всё тот же четкий план: комплект совпадает.
Розовое кружево — это победа.
Или всё-таки побеждает Картер, потому что я почти раздета, а он всё еще частично в одежде. Снова.
— Переживешь, — говорю я с вызывающей улыбкой.
Картер изучает меня, и в его темных глазах отражается что-то опасное.
— Возможно, нет.
Я уже собираюсь расстегнуть его брюки, но прежде чем я успеваю это сделать, он перехватывает мои запястья одной рукой. Его хватка крепкая.
Не знаю почему, но по мне пробегает дрожь, приковывая меня к месту.
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и пока его рот завладевает моим, другая рука умело расстегивает мой лифчик. Затем он отпускает мои запястья.
В этой игре за власть он всегда на шаг впереди. Это перетягивание каната, состоящее из провокаций и безмолвных вызовов. И как бы я это ни ненавидела, это возбуждает меня до безумия.
Я прикусываю его нижнюю губу, и он стонет — низко и глубоко. Он с легкостью подхватывает меня и укладывает на матрас, устраиваясь между моих ног.
Его вес, его тепло... всего его слишком много.
Слишком интенсивно.
Слишком затягивающе.
Его возбуждение упирается мне в живот, волосы падают на глаза, пока он смотрит на меня, пытаясь прочитать то, что у меня внутри.
Я заставляю себя не отводить взгляд. Я не дам ему этого удовлетворения.
— О, я уверена, у тебя в списке быстрых наборов есть какая-нибудь сексуальная медсестра, готовая тебя подлечить.
Его улыбка смертельна.
— Возможно, я её не хочу, — бормочет он, прикусывая мою нижнюю губу. — Возможно, я хочу тебя, — добавляет он затем с такой серьезностью, что я замираю.
Его слова бьют меня как разряд тока. И всё же, они не должны меня удивлять. Я умею читать между строк: он хочет меня сейчас. Он хочет меня, пока ему хочется.
Я улыбаюсь ему, подаваясь вперед, чтобы расстегнуть ширинку на его брюках, позволяя пальцам скользнуть по его члену.
Картер на мгновение закрывает глаза, короткий стон выдает его идеальный самоконтроль.
Наконец-то очко в мою пользу.
— Теперь я твоя, — шепчу я. — И всё остальное не имеет значения.
Мои руки сжимают его, я чувствую, как он напрягается еще сильнее под моими прикосновениями.
Он снова открывает глаза — темные, как беззвездная ночь. Его улыбка всё такая же опасная. Хищная. И пока он снова целует меня, в голове пульсирует только одна уверенность: это просто секс.
Очень хороший секс, если быть точной.
— Ты так и не ответила, — Картер сдвигается в сторону.
Его присутствие обволакивает, почти душит. Его рука ложится мне на бедро, глаза сверлят меня с этой чертовой интенсивностью, словно они могут вскрыть меня, перебрать мои мысли и найти правду, которую я не хочу признавать.
— Зачем ты это сделала?
Я поджимаю губы.
— Не знаю.
Его рука скользит по краю моих кружевных трусиков. Дыхание перехватывает, когда его подушечки касаются кожи между ног, намеренно игнорируя клитор.
Я извиваюсь под ним. Фрустрация смешивается с желанием в раскаленном вихре, и наконец его пальцы скользят между складок, именно туда, где я их
