ждала. Волна удовольствия прошивает меня насквозь. Грубая и сокрушительная.
Картер касается меня снова, усиливая жажду с каждым движением.
— Черт, ты такая мокрая, — шепчет он тем самым хриплым голосом, который сводит меня с ума.
Я закрываю глаза, отдаваясь тому, что он со мной делает. И тут, без предупреждения, он останавливается.
Мои глаза распахиваются.
— Ты еще не дала мне объяснений, — говорит он, выписывая пальцем медленный, мучительный круг. — И я не дам тебе кончить, пока ты этого не сделаешь.
Дерьмо!
Я уже близко, мое тело на грани взрыва. Ожидание кажется смертным приговором.
Он вводит внутрь один палец, затем другой, заполняя меня. Его пальцы двигаются с убийственной точностью.
— Не думала, что тебе не всё равно, — отвечаю я прерывистым голосом. — Это было просто на один раз, — я вздрагиваю, когда его большой палец наконец оказывает нужное давление на клитор.
Картер улыбается, довольный моей реакцией, и начинает целовать мое тело, будто хочет оставить свое клеймо повсюду. Он задерживается на груди, покусывая и слизывая, и... Боже, я хочу, чтобы он делал то же самое у меня между ног.
Он спускается ниже, к ребрам, к животу — каждый поцелуй как агония. Мое тело натягивается под ним, пальцы вплетаются в его волосы. Он не торопится, целует мои бедра, водя языком томными движениями. Затем целует меня через ткань трусиков. Медленно. Ритмично. Туда-сюда. Вверх-вниз. Везде, кроме того места, где он мне нужен больше всего.
Он поднимает взгляд, его темные глаза блестят от лукавства.
— Если это на один раз, почему мы здесь?
Справедливое замечание. Но если я буду позволять себе эту роскошь слишком часто, я могу оказаться на аллее Чувств в городе Разбитых Сердец, где население состоит из одного человека: Лейлы Дэвенпорт.
Он вынимает пальцы и просовывает их под бледно-розовую ткань моего стринга, стаскивая его вниз по ногам и отбрасывая в сторону.
Он снова улыбается, и когда его язык касается моей самой чувствительной точки, весь мой мир схлопывается.
Ноги дрожат, пальцы вцепляются в его волосы, и его рот смыкается на моем центре.
Я стою, уже на точке невозврата.
Шах и мат.
— Ладно. На два раза.
Ложь, и это тоже ложь.
И его улыбка говорит мне, что он об этом знает.
12 — Непреодолимое искушение
Флеш — пять карт одной масти, не в порядке убывания.
Меня не должно здесь быть.
И уж точно я не должен быть там, где сейчас — лицом между ног Лейлы Дэвенпорт, пока она извивается подо мной и умоляет не останавливаться тем самым надломленным голосом, который сводит меня с ума.
Но уже слишком поздно.
Мы перешли черту, и я не знаю, как вернуться назад. Более того, я уже даже не понимаю, где была эта граница.
Да и трудно об этом беспокоиться, когда она вот-вот достигнет пика прямо у меня на глазах.
Я намеренно и медленно провожу языком по её клитору, наблюдая за ней.
Я хочу видеть, как она теряет самообладание.
Лейла задерживает дыхание, её спина выгибается дугой.
Она чертовски красива.
И, что важнее, она уже вся мокрая. Невозможно не думать о том, как идеально будет зарыться в неё целиком, чувствовать, как её ногти впиваются в мою кожу, пока я веду её за край.
Я сжимаю её бедро одной рукой и снова ввожу внутрь палец, затем второй. Когда я сгибаю их, стимулируя нужную точку, её ноги дрожат, и она становится ещё влажнее.
Она вот-вот сорвётся.
И, Боже, я хочу быть тем, кто её сломает.
— Картер… — стонет она.
Это самое сладкое и самое неправильное, что я когда-либо слышал.
Мне это нравится.
Мне нравится слышать, как она произносит моё имя с этой первобытной безнадёжностью, обжигающей ей горло.
Её ногти вонзаются в мою кожу, оставляя метки, заставляя их гореть. Но я не останавливаюсь.
Я не хочу останавливаться.
За время этого недавнего ускоренного курса по изучению Лейлы я понял одно: в постели она невероятно отзывчива. Каждое движение, каждый стон, каждый вздох — это идеальная карта, по которой её можно читать, раскрывать и заставлять сдаваться снова и снова.
И как же она провокационна…
Её стоны воспламеняют мою кровь, вызывают зависимость.
Я продолжаю пытать её пальцами и губами, выстраивая её наслаждение мерными движениями. Я хочу, чтобы она зависла там, на самом краю, пока не поймёт, что ей не убежать от того, что я с ней делаю.
Её дыхание ускоряется в отчаянном крещендо.
Я удерживаю её, пока моя ладонь лежит на её животе, а пальцы продолжают свой неумолимый танец.
Её тело натягивается. Ещё один стон срывается с её губ, но этот — другой. Это точка невозврата. И я чувствую это, чувствую внутри себя, как разряд адреналина в венах.
Я не даю ей передышки, сильнее втягиваю клитор, и она сдаётся.
— О мой Бог, — её голос превращается в отчаянный хрип. — Картер. Картер. Картер.
Тон внезапно взлетает, и последняя мольба звучит так громко, что, думаю, она могла бы разбудить соседей. Или вообще весь дом.
Когда я чувствую, как она дрожит подо мной, как её оргазм изливается на меня, словно бензин в огонь, я понимаю, что победил.
Я замедляюсь, даю ей перевести дух, но прежде чем отстраниться, впечатываю поцелуй в её бедро — прямо над тем местом, где только что разнёс её в щепки.
Она приподнимается на предплечьях и смотрит на меня глазами, подёрнутыми дымкой удовольствия. Выглядит чертовски довольной.
Я приближаюсь, и мой рот накрывает её, а её руки уже тянутся к моим штанам, с нетерпением стягивая их вместе с чёрными боксерами. Она помогает мне избавиться от них, и я отшвыриваю их в сторону. Наши рты жадно ищут друг друга, мой язык играет с её нижней губой, и когда её пальцы впиваются в мою спину, пытаясь притянуть меня ещё ближе, я почти позволяю ей это.
Почти. Потому что я останавливаюсь в ту секунду, когда осознаю, что мы собираемся пропустить важный этап.
— Лейла, малышка, — шепчу я, поглаживая её по щеке.
— Да?
Её веки медленно приоткрываются, всё ещё тяжёлые, взгляд затуманен желанием.
— Презерватив.
Она хлопает ресницами. На секунду кажется растерянной, будто я заговорил на другом языке. Потом кивает.
— О, точно, — бормочет она. Голос слабый. — Кажется, ты поджарил мне мозг.
Затем что-то в её взгляде меняется. Она напрягается, колеблется. Хмурит лоб.
На мгновение я пугаюсь, что она передумала.
— Кажется, у
