оборачиваюсь в сторону беседок, и убедившись, что там никого нет, стягиваю с себя штаны и кофту.
— Кайф! Как же хорошооо, — довольно тянет Марина, раскинув руки и ноги в стороны, будто она звезда. — Ну скажи уже, что-нибудь, Ди!
Что сказать, если и говорить ничего не хочется?
Вода действительно очень теплая, а воздух хоть и прохладный, но им невозможно надышаться. И я словно пьянею от него.
Неожиданно возникает желание дурачиться.
— Эй, — возмущается сестра, когда я забегаю в воду, нарочно брызгая на нее. — Ах так. Ну держись!
Мы устраиваем настоящее цунами, соревнуясь, кто кого больше забрызгает. Визжим и хохочем так, что упускаем момент, когда оказываемся уже не одни.
— Ты слышишь? — спрашиваю обернувшись. — Звук такой, словно кто-то нырнул?
— Ага, акула.
— Я серьезно, Марин.
— Так и я тоже. Кажется, она тянет меня за ногу.
— Это уже не смешно, — бормочу испуганно, когда голова Марины уходит под воду. А следом уже натурально вскрикиваю, ощущая как и меня кто-то тянет за ногу.
Господи! Брыкаюсь, испытывая смесь паники и ужаса, да так, что чуть водой не захлебываюсь.
— Тссс… Тише…, — успокаивает наглая физиономия Марата, выныривающая в полуметре от меня.
— Я… Ты… — заикаюсь. — Ненормальный? Хотя... Чего я спрашиваю.
— Ну, прости. Вам было так весело, что и мы тоже захотели пошутить, — кивает в сторону Артура, которого моя сестра пытается потопить.
— У меня чуть сердце не остановилось от ваших шуток, — возмущаюсь.
— Прости, — шевелятся его губы, и я залипаю на этом движении.
Всматриваюсь в мужское лицо, будто под гипнозом. Зачарованно смотрю как на темных ресницах собираются капельки воды. Как самые смелые из них стекают вниз, к губам.
На автомате поднимаю руку и стираю. Провожу пальцами над его верхней губой и только тогда понимаю, как это выглядит со стороны.
Слишком… Для людей, которые просто вместе работают, уж точно.
— Прости, я…, — теперь моя очередь извиняться.
Губы Марата размыкаются, словно он хочет что-то сказать, но не говорит. Он смотрит. Мамочки… Как он смотрит. Что мое сердце начинает неровно биться, но явно уже не от страха.
Или это все-таки он? Я боюсь того, что вот-вот произойдет. Но сделать ничего не могу. Не хочу.
Моя грудь, что полностью скрыта водой, высоко вздымается. Ноги вязнут в глине. Во рту собирается слюна. Ее так много. Господи! Но как это контролировать? Как заставить себя стиснуть губы и не отвечать, когда лицо Марата медленно приближается к моему?
Он дает нам время. Мне или себе? Или Марине с Артуром, что продолжают дурачиться, не обращая на нас внимания.
Пусть бы они окликнули. Пусть бы помешали. Ведь губы Марата уже касаются моих. Осторожно. Мягко. Будто боясь спугнуть.
Но уже в следующую секунду все переворачивается. Нежность сменяется напором. Бескомпромиссным, которому хочется подчиняться. Его губы настойчиво раскрывают мои и теплый влажный язык проникает в рот.
Глава 34
Никто в моей жизни не целовал меня так. Жадно. Словно я и мои губы самая главная потребность. Будто это то единственное, без чего Марат не может обойтись.
«Еще, пожалуйста» мой язык умоляет его. Он гладит, щекочет, выпрашивает больше ласки.
Я не чувствую ни ила под ногами, ни мурашек, от того, что мои плечи мерзнут. Я как та самая вода, просто куда-то утекаю.
Внизу живота зарождается возбуждение. И руки мои машинально оживают.
Я трогаю обнаженную мужскую грудь. Прижимаюсь к ней полуобнаженной своей. Чувствую, как в ответ Марат обхватывает мое лицо ладонями, еще сильнее углубляя поцелуй, пожирая меня.
— Ди, спасай! Этот бешеный сом хочет меня утопить.
Одновременно с тем, как где-то у берега раздается голос сестры, шестеренки в моей голове начинают крутиться в нужную сторону. Я наконец-то понимаю, что происходит. Марат меня целует. Или это я целую Марата? Его язык у меня во рту. Моя слюна в его.
— Значит, тебе можно топить меня, а мне тебя нет? — веселясь возникает Артур.
— Да! Потому что я девочка, если ты не заметил.
— Очень хорошо заметил.
Они смеются. Им весело. А я наконец пробую оттолкнуть Марата.
Глаза на него не поднимаю. Не могу. Смотрю на его резко дергающийся кадык. Дышу, а воздуха будто не хватает.
— Диана… — мое имя его охрипшим голосом сжимает внутренности.
— Отпусти, — я дергаю рукой, которую он удерживает.
Мне холодно. Мне так резко холодно становится, что кажется, меня из этого озера закинули прямиком на Северный Полюс. И расстояние между мной и Темировым сейчас примерно такое же. Он здесь, а я где-то там. В самом эпицентре личного ужаса.
С третьего раза мне все-таки удается вырвать руку и, под оглушающий грохот своего сердца, я держу курс на берег.
Зубы стучат и полотенце, в которое кутаюсь, не помогает. Меня трясет.
Что я натворила? Зачем? Зачем ответила?
Слышу как Марина окликает меня, но я уже со всех ног несусь в сторону домиков.
Мне везет, что наш номер в самом начале, иначе на нервах, я могла бы ворваться в чужой.
Едва оказываюсь внутри, первым делом отшвыриваю мокрое белье. Оно летит куда-то на пол, словно в чем-то передо мной виновато.
Забираюсь с головой под одеяло, но зуб на зуб все равно не попадает.
Этого же не было в моем трудовом договоре. Поцелуев с начальством. Господи!
«Ну зачем?» с ужасом сокрушаюсь.
Глаза зажмуриваю так сильно, будто это чем-то поможет.
— Ты чего убежала? — шепчет Марина, когда какое-то время спустя возвращается в комнату. — Все в порядке?
Нет! Не в порядке! Все далеко не в порядке!
— Ди, ты спишь?
Молчу. Не могу заставить себя выдавить хоть слово. Как и уснуть не могу.
Полночи ворочаюсь с боку на бок. Слушаю размеренное сопение сестры. Трогаю опухшие губы. Они горят. Как и я.
Скидываю одеяло и, натянув первое, что попадается под руку, тихонько выскальзываю за дверь.
На улице темно. Лишь в стороне душевых горит свет и слышно как льется вода.
Застываю. Вряд ли там кто-то из мальчишек, да? Решил искупаться во втором часу ночи.
Дыхание сбивается. Перед глазами длинные изогнутые ресницы с капельками воды. Во рту до сих пор его вкус. Вкус сладкой мяты.
Марат ведь там? Принимает ледяной душ? Или, наоборот, пытается расслабиться, стоя под теплыми струями?
Почему-то сейчас это волнует больше, чем то, как смотреть в глаза мужу?
Глава 35
— Ди, просыпайся! — тормошит меня сестра. Причем делает это так активно, будто начался пожар и ей во что бы то ни стало надо меня растолкать. —
