Зверь на миллиард долларов - Оливия Хейл

Поцелуй, который он дарит мне следом — это нечто пылающее, яростное. Я целую его в ответ и держусь, пока тот разворачивает нас, пока моя спина не оказывается прижатой к стойке с пальто. Ник исчезает на мгновение, и я слышу щелчок поворачивающегося замка. Этот звук посылает дрожь нервного предвкушения по моему телу.

— Должно быть, это не первый раз, когда ты ускользаешь на мероприятии, — должно было прозвучать как пустое бахвальство, но выходит как вопрос.

— Ты строишь предположения, — говорит он.

— Это единственное, что я могу делать, — отвечаю я. — Я мало о тебе знаю.

Ник протягивает руку и запрокидывает мою голову. Дыхание учащается от интенсивности его взгляда.

— Ты знаешь достаточно.

— Недостаточно.

— Более чем достаточно, — говорит он. — И ты все еще хочешь этого?

Я облизываю губы.

— Чего «этого»?

— Не прикидывайся дурочкой.

Я делаю шаг ближе, тело реагирует на жар, исходящий от него.

— Закончить то, что мы начали во время игры в стрип-покер, ты имеешь в виду. Узнать друг друга поближе.

Его взгляд переходит с моих глаз на губы.

— Да.

В его тоне есть что-то особенное — Ник хочет моего согласия, принятия, моего разрешения. Я даю его.

— Я всегда заканчиваю начатое.

Его глаза вспыхивают, и вот Ник уже целует меня, склонив голову к губам. Медленные, томные, дразнящие поцелуи, его рот жестко прижимается к моему. Поцелуи, которые говорят, что он не будет спешить — что делал это раньше, что все контролирует. Я не хочу, чтобы Ник контролировал ситуацию.

Я хочу, чтобы он потерял контроль.

Я целую его, обвив руками шею и прижавшись грудью к его груди. Я таю в нем, открывая рот для языка, пальцы впиваются в волосы на его затылке. Дрожь пробегает по телу, словно электричество.

Сильные руки сжимают талию. Он целует меня с экспертным мастерством, и я отвечаю тем же.

Сдайся, говорят его поцелуи.

Брось сопротивляться, отвечают мои.

Руки находят пуговицы его рубашки. Не требуется много времени, чтобы расстегнуть их, обнаруживая силу и ширь груди под тканью. Темную дорожку волос. Я позволяю рукам скользнуть под рубашку, повиснув на нем.

Его рука ласкает меня от бедра к груди, накрывая ее ладонью. Сосок затвердел сквозь тонкую ткань, и его большой палец проводит по нему раз, другой, посылая волну дурманящего желания. Даже через одежду прикосновение подобно огню. Я хочу, чтобы он сжал его, чтобы унял ноющую жажду.

Ник понимает. Он задирает мою блузку сильными движениями и отбрасывает ее в сторону, не глядя.

— Я узнаю это, — мрачно говорит он, положив руки на мою обнаженную талию, глядя на лифчик. Тот самый, который был на мне во время игры в стрип-покер в Уистлере.

Я призывно выгибаю спину, и Ник понимает, большие руки стягивают чашечки бюстгальтера вниз, обнажая соски. Его рот оказывается там мгновение спустя, и тепло разливается от контакта, пробегая по мне рябью. Я провожу руками по его волосам и прикусываю губу, чтобы не застонать.

Голос Ника звучит хрипло.

— Ты знаешь, как трудно было удержаться от этого во время игры в покер?

Я киваю, слишком поздно понимая, что он меня не видит.

— Очень трудно.

Он издает низкий смешок.

— Так и было.

Я завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Единственное, чего я хочу — это кожа к коже, чувствовать его жар всем телом.

— Скажи, что на тебе те же трусики, что и в ту ночь. Образ в них преследовал меня, — его рука опускается к моей юбке.

— Почему бы не проверить?

И видит бог, он проверяет. Правая рука с легкостью приподнимает подол моей юбки, и вот он уже там, касается бедер и раздвигает ноги.

— Черт, Блэр...

На мне похожая пара белья. Бежевое, с кружевными цветами на подкладке, ткань почти прозрачная. Его пальцы скользят под кружево, я чувствую шероховатость подушечек на своей чувствительной коже.

Я задерживаю дыхание, когда его пальцы продвигаются о-Боже-изумительно глубже, и вот он там, касается меня, и все тело вздрагивает от интимного прикосновения.

Давление и невероятные круговые движения его пальцев — это слишком. Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к его плечу, теряясь в ощущениях. Голос звучит хрипло.

— Ты знаешь, как сильно я хотел сделать это во время той гребаной игры в покер? Тонкий кусок ткани был единственным, что отделяло меня от этого.

И затем проникает глубже, раздвигая и лаская, и один длинный палец с легкостью погружается в меня. Это простое движение крадет мое дыхание.

Губы на моей шее, пальцы внутри, его левая рука на моей груди. Я поймана между течениями и изо всех сил стараюсь удержаться, но Ник не позволяет. Почему я раньше боролась против его мастерства, против опыта? Теперь это кажется бесполезным.

Ник, облеченный властью, — это нечто великолепное.

Он разворачивает меня, левая рука замыкается на обнаженной талии, как стальной обруч. Я прижата к его телу, выхода нет, пощады нет.

— Вот так, — шепчет он, прижимаясь к моей коже, пальцы ускоряются, вращаясь быстрее.

Возможно, женщина сильнее меня и смогла бы устоять, но я не могу, не с таким количеством ощущений одновременно. Он прижимается губами к тому самому месту, где шея переходит в плечо, и я вдыхаю его аромат — мужчины, кожи и мускуса, и замираю на самом краю.

— Отпусти себя, — приказывает он, и мое предательское тело подчиняется. Его ладонь прижимается между ног, и этот резкий контакт на пике возбуждения толкает меня за край. Я достигаю кульминации и падаю в наслаждение. Это настолько легко, что даже в разгар оргазма какая-то малая часть разума осознает, насколько это необычно.

Он удерживает меня, пока рассыпаюсь на части и собираюсь воедино, большие руки все еще скользят по телу, по груди, талии, бедрам. Именно тогда я чувствую его — твердость за спиной. Я прижимаюсь к нему бедрами, и Ник в ответ стонет.

Можем ли мы, здесь? Сейчас?

Если бы тело принимало решения, он бы уже был глубоко во мне. Я жажду его. Я поворачиваюсь в его руках, и Ник позволяет это, позволяет прижаться губами к его.

Наши движения ускоряются. Его рубашка легко сброшена, и теперь тело наконец принадлежит мне, я могу его касаться. Теплая кожа, перекаты крепких мышц, невероятно широкие плечи.