раньше этого не сделала?
— Погоди, Оленька, — деловито произнес Мосин. — Если она дура, может, пусть разводится? И отдает все мужу… Как и задумывалось раньше?
— Я уверена, что мой бедовый муженек промыл ей мозги. И с крутыми адвокатами познакомил. Не получится у Егорушки сохранить все… А он именно все желает, понимаешь? Может, убедить его, что ее нужно убрать? Вдовец получит все…
— Тебе Даву жалко, а ему жену. Хотя… Алинка его заставила жениться, он никогда ее особо не ценил. Может, поговорить с ним? Прихлопнуть ее не проблема… А тебе останется Давид — несчастный и одинокий…
— Его адвокат не может получить мою подпись, представляешь? Меня нигде нет… Местоположение неизвестно, — певуче протягивает Ольга. — Хотя и без моего согласия он может развестись. Я просто… тяну время…
— Все наладится, Олечка… Сообщи отцу, послушай моего совета.
— Он убьет Даву и… все… И меня не пожалеет. Ему осточертело слушать мои жалобы, Гена. Папа ищет повода сделать меня вдовой.
— Так он обо всем узнает из прессы. Не от тебя… Зачем его злить?
— Гена, он не станет слушать мои мольбы. За меня он готов… уничтожить любого. Пока я вру папе, что счастлива…
— Давид подготовил документы на развод. Филатов наверняка скоро будет в курсе. А Дава дура-ак… Неужели, он не понимает, что копает себе могилу? Чем эта девка так его зацепила? Что в ней такого?
Значит, Давиду грозит опасность? Ольга права насчет отца… Мой поступил бы так же, если был жив… Убил Егора и не позволил ему меня мучить… И не стал бы слушать мои мольбы… Сделал меня вдовой и все…
Что нам теперь делать? Как быть? Я не представляю жизни без Давида, но… Пусть он останется жив, Господи… Не рядом со мной, но живой!
— Вы в порядке, Алина Михайловна? Что-то не так с договором? — вырывает меня от размышлений Лев Ильич.
— Все так…
Подписываю бумаги и прошу мужчин меня отпустить… Ссылаюсь на работу. Ну а что? Идеальная отмазка…
"Я вряд ли приеду, Давид. Давай повременим, ладно? Я не уверена, что поступаю правильно", — пишу ему, глотая слезы и садясь за руль…
"Как пожелаешь, Аля".
Вот так просто? Отдал меня без борьбы… и все? Может, он и не нужен мне вовсе?
Глава 35
Давид.
Черта с два я тебя отпущу! Не так просто, милая… Сначала ты все мне объяснишь. Что, блять, происходит? Может, дело в отце? Он мог испугать Алину, заставить изменить решение и остаться с мужем… Лишить ее и… меня предвкушения… Очарования зарождающихся отношений. У нас ничего этого не было… Хождения вокруг да около, разговоры о наших супругах, сомнения, страхи и… Страстный, неистовый секс в моей, съемной квартире… Я толком ничего ей не сказал. Все было быстрым… Выходит, судьба решила и отнять ее у меня так же? Быстро, незаметно… Я даже помечтать не успел. Едва вкусил ее, лишь слегка попробовал, надломил, как шоколадку…
Я жизнь свою решил в корне поменять ради нее… Не испугался Филатова, на развод подал…
И я ничего не подарил Алине… Ни цветочка… А уж о дорогих подарках и говорить не приходится… У нас все неправильно. Не по сценарию, не так…
Но и это я не готов отпустить… Не хочу. Не хочу, и все!
— Давид Русланович, стыдно показывать вам, но… Вот ваш кабинет, — распахивает обитую допотопной кожей дверь Евгения Борисовна. — Я могу быть вашей ассистенткой. Если вы не против, конечно… Господи… Мы уже думали, что Евсеевы продадут завод, а новый хозяин сравняет его с землей и построит торговый центр или жилой дом… Вы точно хотите работать? Я правильно понимаю — будет производство? Новое оборудование, рабочие, цеха?
— Да, Евгения Борисовна. Все это будет. Я инженер, горящий своим делом. Любящий его так же страстно, как и…
— Жену? Ой, простите. Вы ведь не свободны, Давид Русланович? Я спрашиваю не из-за праздного любопытства — наши сотрудницы уже лыжи наточили. Ну… вы понимаете.
— Не свободен, — сухо отвечаю я, оглядывая кабинет.
Старинная, добротная мебель, плотно зашторенные окна, паркет… Не мое это все. Я люблю минимализм, открытое, пустое пространство без финтифлюшек и картин на стенах…
— Здесь директор наш иногда сидит.
— Олег Тимофеевич? Или…
— Николай Яковлевич. Он все больше в цеху обитает. А кабинет пустует, пылью зарастает. Мы здесь все уберем и…
— Я вызову бригаду и сделаю все по-своему. Евгения Борисовна, предлагаю организовать музей на территории завода. Можно собрать фотографии, старую мебель, кресла и предметы интерьера… Как вам идея? Кажется, наша старая гвардия оценит.
— Ой… Вы такой молодой и… понимающий. Конечно, все оценят. Так вы прямо сейчас работать будете? Сделать вам чаю?
Оглядываю пыльное помещение, не переставая думать об Але… Нет, сейчас точно нет…
— Я обоснуюсь здесь после ремонта. Мой личный помощник скоро приедет. Вместе мы возродим завод.
У меня уже есть кое-какая команда… Толя Карпов согласился прилететь из Флориды и побыть здесь… год. Ладно, полгода… Но я уверен, что сумею убедить его остаться подольше. С многими мы прекрасно ладим дистанционно, но я планирую переманить в город Олега Юрского и Семена Орлова.
Выхожу из здания завода и пытаюсь дозвониться Алине. Абонент не отвечает… Битый час кружусь по городу, а потом решаюсь поехать в больницу. Ну, где еще она может быть? Не дома же?
Странно, что Егор больше мне не звонил. И слежки нет… Всем до меня нет никакого дела.
Замечаю ее машину на парковке возле пристанища местных бомжей… Они сидят на каменном, покрытым мхом крыльце, и курят… Кто-то с бинтами на голове, другие с кровоподтеками и ссадинами на лице… На мое появление реагируют с опаской.
Сую одному из них купюру и спрашиваю, бросив взгляд на окна:
— Алина Михайловна в каком отделении работает? Как туда попасть?
К своему стыду, я ничего не знаю о ее работе. Интересах, увлечениях и том, чем она живет? Могу лишь предположить, что она искренне любит работу — как и я свою…
— Хирургическое на втором этаже, — сплевывая слюну и глубоко затягиваясь, отвечает мне мужик.
— Спасибо.
Топаю на второй этаж, минуя пост охраны. Бурчу что-то про боли в животе, даже морщусь для достоверности…
— Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Алину Михайловну, — прошу у постовой медсестры.
— Мужчина, а вы как вошли? Еще и без бахил.
— Я с острой болью.
По коридору шлепает, постанывая и держась за бок, похожий на бездомного мужчина. Медсестра заливается краской и провожает меня к ординаторской.
— Алиночка Михайловна, к вам пришли.
