class="p1">— Хорошо. Еще что-то, босс? — вытирает кровь рукавом.
— Да. Бабу свою сюда тащи.
— Какую? Нет у меня… — начинает.
— Кому ты пиздишь? Все в курсе, с кем ты ныкаешься! Давай… Тащи… Бабу! Пусть она с подружкой своей… будет. Поговорит, поддержит. Успокоит.
Самому нельзя. Только хуже делаю.
Да что я за человек такой…
— Не выйдет, — вздыхает Лось. — Девочки в ссоре. Придется вам самим… договариваться.
— Договариваться?
— Вы вроде бы уже начали... — Лось косится на мой кулак, а в нем до сих пор... трусы Вари.
Мне проще в ад спуститься... Не знаю, как на глаза Варе попасться...
Сдулся, что ли? Стремно и... страшно...
Страшно, что я слишком много нахуевертил. Того, что не исправить.
Глава 49
Мирон
Я не спешу войти к Варе. Трушу, что ли?
Слабо признаться, что струсил, Мирон? Слабо посмотреть в глаза своему отражению?
Выходит, что слабо и почти невыносимо признать, что сам виноват, что в очередной раз прошляпил проблемы и угрозы перед этой девочкой.
Хотел держаться в стороне, для ее же блага, но, выходит, под нож подставил.
Опять чьи-то левые интересы между нами встали! Сгною предателя…
Но, если по чесноку, сам виноват. Не было бы этой размолвки между мной и Варей, она бы не надумала херни. Она была бы ласковой и отзывчивой, была бы моей..
Входить в заведение не решаюсь.
Войти туда самому страшнее, чем положить голову на плаху. Ссусь перед женой, как последняя сука.
В голове бахает только одна мысль: виноват, виноват..
Черный выход охраняют. Никто не выйдет незамеченным. Я мнусь у парадного.
Варя не выходила.
Отчеты долетают как чириканье птичек, мои люди узнают осторожно, че по чем…
Но главная моя проблема — внутри. Главная проблема — я сам. Мое желание быть рядом и невозможность это сделать.
Теперь уж точно…
О роли Вари знали немногие. Очень ограниченный круг людей.
Теперь кто-то сыграл на этом.
Юрист замешан, вне всяких сомнений. Он на пару с Гариповым так Варю накрутил и подвел к мысли о том, что продать меня будет безопаснее.
Снова я упираюсь в то, что ничего этого бы не было.
Будь у того вечера иное окончание…
После секса.
И даже если бы мы не сошлись, если бы я решил идти по пути — избавить своих девочек от себя же самого, что мне мешало поговорить Варе и поклясться, что ни ей, ни дочери ничего не грозило.
Теперь я уже сам в этом не уверен!
Пока не будет точных сведений о том, правда ли копают под Варю или ее взяли на понт.
Юрист уверял, что все чисто. Но теперь я собираюсь проверить, так ли это на самом деле. Он мог нарочно оставить ниточку следов… Если заодно с Гариповым в одной упряжке, у них там свои интересы меня столкнуть!
Может быть, так, что здесь игроки посерьезнее.
Сначала Призрак, науськанный Артемом. Потом сам Тема… Много лет был верным, но скурвился.
Что, если тут не местные разборки, но дела поважнее?
Кто-то хочет, чтобы мое место заняли и вершили те дела, которые удобны.
Я снова прихожу к мысли, что Варе со мной небезопасно. Что удерживать ее не стоит, что ей и нашей малышке лучше от меня подальше.
Но на этот раз решаю донести сам.
Дать расклад…
Поэтому иду к Варе, внутренне содрогаясь от адова накала всех душевных струн.
В заведении светло и зловеще тихо.
Тишина сразу напрягает: лучше бы там стоял шум и грохот переворачиваемых столов.
Но это же Варя… Варя и ее любимый бизнес, ее детище. Она и столы, раскиданные мной в приступе бешенства, на место поставила, и салфетки все подобрала.
Перед глазами стоит, как она ползает по полу и рыдает, собирая салфетки.
Не могу, как паршиво. Отпинал бы себя… В груди щемит невыносимо!
Тру ладонью, но болит не кожа, не ребра, болит под ними, за ними…
Почему же так тихо? Где Варя?
Что с ней?
Вдруг она что-нибудь с собой сделала, мелькает страшная мысль.
Чудовищная!
Нет, нет, она бы так не поступила, не совершила бы злодеяния по отношению к своей дочурке!
Но сколько раз я видел, на что способны люди, которых загнали в угол? А Варя уверена, что ее загнали. Я загнал…
Я проверяю всюду и последним дохожу до небольшого кабинета Вари. Из-под двери льется неяркий свет, заставляю себя войти.
Если Варя в порядке, спасибо тебе, боже… За старания. За то, что не бросил.
Варя лежит без движения на диванчике, и мне требуется несколько секунд, чтобы решиться переступить порог.
Не выдумывая ерунды, приглядеться и понять, что Варя дышит.
Во сне.
У нее очень заплаканное личико, на котором отпечаталось страдание. По всей видимости, она еще много плакала, прежде, чем уснула от усталости.
Перевернувшись на другой бок, ежится во сне, обняв себя руками.
Я тихо крадусь, беря плед, который лежит у нее в ногах. Осторожно накрываю и сажусь на пол у дивана, опустив на него голову.
Диванчик узкий, на одного. Оно и правильно, мне рядом с ней не место. Вот возле ее ног — другое дело.
Перевожу телефон на беззвучный и жду, пока Варя проснется.
* * *
Ее пробуждения я ждал, но все равно оказался не готов.
Слышу, как Варя во сне шевелится, садится, привстав на диване, и замирает, заметив меня.
Время — поздняя ночь. В кабинете я оставил включенным только тусклую настольную лампу. Ее света достаточно, чтобы мы друг друга увидели.
Варя сидит без движения. Я даже представить не могу, какие кошмары в ее голове крутятся, у меня нет столько фантазий и страхов.
Я живу реальностью, но Варя — другое дело.
— Я хочу в туалет, — говорит она.
— Да, конечно. Иди, — говорю осторожно, сдвигаясь в сторону. — Жду тебя. Варь. Прости.
Успел словить ее руку и жарко прижался губами.
— Мирон, дай мне пописать, блин. Беременные чаще писают! — убегает.
Не жду, что сама вернется. Возможно, мне придется караулить ее у дверей, но Варя и сейчас меня удивляет.
Она появляется в дверях кабинета, застыв.
— Хочу, чтобы ты знала. Я тебе зла не желаю. Не желал впутывать, выводил деньги осторожно. Да, их немало. Бизнес прибыльный. У нас как-то был разговор про доверие. Я прихвастнул, мол, не знаю, что это такое, кретин. Но теперь знаю. Оказывается, я доверял. Но не тем и не тому. В моем мире валюта — договоренности и договоры. Партнерство. Обязательства. На них
