за нечистоплотность. Поверьте, Варвара, невиновных в этом бизнесе нет. Есть только невинно пострадавшая… вы.
И ребенок.
Моя девочка..
Дочка.
Что Мирон за скотина такая, если подставляет настолько по-крупному… меня и ее… нас?!
Глава 45
Мирон
Будто мне одних головняков мало, неожиданно всплывает сообщение от одной из крыс. Не люблю стукачей, мрази, черви продажные… Но иногда приходится с самыми разными людьми водиться, чтобы быть на верху пищевой цепочки.
Крысы — не исключение.
Одна из таких крыс шепнула мне, предупредив…
Кто-то сливает инфу.
О моем бизнесе, который сейчас плавно переформляется с Вари на другого человека. Я делаю все, чтобы обезопасить ее максимально быстро и чтобы самому не вляпаться.
Еще немного, и она будет свободна.
И тут — эта новость.
Как обухом по башке, честное слово. А она у меня и так гудит, не переставая.
Если под меня копают… Херня, если бы только под меня одного!
Но зацепить может Варьку, и это я пережить не в силах.
Мне, оказывается, вообще без нее херово. Наша ссора… Мы не вместе.
Не общаемся никак. Вообще!
Так надо..
Будет лучше ей и дочери… без меня.
Без тени моих делишек, без всего…
Тяжелый выбор, крест.
Отвернуться и сделать выбор будто ее нет — той, которая, оказывается, по-настоящему… но согревала.
И я, только лишившись тепла, оценил это.
Когда тепла не стало.
Когда все прочие бабы — лишь миражи, однодневки, тупые пезды для таких же тупых случек, когда в каждой из них теперь ищу черты Вари и не нахожу. От того бешусь еще больше…
Голоден и никак не могу насытиться…
Душа скукоживается. Да сдохни ты уже, сука… Насовсем. Без тебя будет лучше… Но агония мучительного и медленного подыхания внутри самого себя длится и длится…
— Достань, кто сливает.
— Не могу. Только шепоток прошел. И если я полезу… Вылечу.
— На пенсию. С щедрыми отступными. Хватит на всю оставшуюся жизнь.
Крыса заколебалась. В конце концов, жадность всегда побеждает.
— Сделаю, что смогу.
Глава 46
Мирон
Немного позднее по моему запросу приходит ответ.
— Имя информатора держится в тайне. Никто не знает, кто передает Гарипову сведения лично еще до того, как он пускает их в ход. Он лично наводил контакты. Не доверяет никому..
Ах ты ж, сука… Соскочить решил. Осторожненько… Я на тебя найду управу!
— Но ты же не с пустыми руками пришел, верно? Что-то у тебя есть.
— И да, и нет. Только исходник фото… Фото бумаг на столе. Кажется, это какая-то баба. Там барахло женское засветилось. На этом все…
— Выкладывай.
Он прав.
Это была баба…
Сердце подстреленной птицей свалилось с высоты.
Не просто баба… Но… Она.
Та, которую я изо всех сил уберечь пытаюсь… От себя самого.
Ее пальчики я бы узнал из миллионов других женских пальцев.
Потому что алчно смотрел, как она себя ими ласкала. Потому что и представить себе не мог, что моя тихоня-жена, та, которую я просто из выгоды окрутил и взял в жены, расколошматит мне сердце вдребезги.
Заставит переживать, испытывать чувства, которые я даже назвать не могу!
Протащит через жерло вулкана, выплеснет в меня столько страсти и остудит…
Буквально из кипятка швыряет в лед.
— Вот и все. Что дальше, не знаю… — бубнит крыса. — Делу еще ход не дали. Гарипов собирает компромат пожирнее, чтобы нанести удар.
— Свободен. Гонорар, как договаривались, получишь лично в руки. Готовься к отъезду, — проговорил на автомате.
Сам с трудом удержался на ногах.
Сердце вдребезги, фарш и каша кровавая вместо разумных мыслей.
Я чувствовал, наверное, то, что чувствуют те, которым в упор стреляют в башку.
Полное опустошение.
Меня вынесло, нах…
Словно утопленника, меня вынесло на свежий воздух, я присел на верхнюю ступеньку и просто застыл без движения, пока волосы ерошил шквальный ветер, выбивая из уголков глаз влагу.
Сегодня очень ветрено. Где-то даже крышу сорвало, баннеры…
Хаос кругом.
Такой же, как у меня в душе…
Что делать? Надо заканчивать…
Я не привык бросать на полпути.
* * *
Варя
Позднее
— Освободите помещение, пожалуйста. Кафе закрывается на сегодня. Все хорошо, но возникли некоторые срочные обстоятельства! — гремит в отдалении голос мужчины.
Разумеется, я сразу его узнала.
Это Лось трубит, словно в громкоговоритель, и выгоняет посетителей моего заведения.
Возмутившись, я выбегаю, наблюдая картину, как под руководством Лося подчиненные Мирона поторапливают всех на выход.
— Что происходит? Что здесь творится?!Лось!
Никакой реакции.
— Иван, — шиплю. — Прекрати немедленно! Слышишь, ты?
Дергаю бугая за рукав, он поворачивается и смотрит на меня безразлично, словно на пустое место.
— Что ты здесь устроил? Это мое заведение! Мое! Какого черта ты людей распугиваешь.
— Распоряжение босса.
— Мирона?! Он здесь не хозяин!
— Распоряжение такое. Все претензии к нему…
Лось движется так, словно избегает меня, обходит…
Еще и взгляд этот… словно я мерзкая и грязная.
Невыносимое что-то.
— Что творится?! — снова догоняю его. — Иван! Черт побери, не молчи…
Он вздыхает. Теперь-то я знаю, что у Лося шуры-муры с моей подругой, хоть она и говорила, что никогда свою жизнь с уголовником не свяжет, и даже нужду на одно поле не сядет справить, и вообще… мол, она не такая… Ага… Все мы не такие, пока не попадаемся на крючок непрошеных чувств.
— Что творится?
Лось поднимает на меня взгляд и отводит глаза в сторону.
— У босса спросите, Варвара. Я человек простой. Делаю, что приказали.
С этими словами, проследив взглядом за последним посетителем, Лось переворачивает табличку надписью «ЗАКРЫТО» и тянется к пульту ролл-ставен.
— Это уже ни в какие ворота! А ну, отдай!
Я цепко выдираю из его кулака пульт, он стряхивает пальцы, и на лице такое выражение проступает, будто он коснулся гадкого слизняка.
— Что это все означает?!
Потом Лось отряхивает руку и вытирает ее о себя.
— Вам лучше знать. Мы таких… не уважаем, — сплевывает под ноги. — Если бы не…
— ЛОСЬ! — звучит грозный окрик. — Свали!
Вздрагиваю всем телом и съеживаюсь под тяжелым взглядом Мирона. Он сидит в тачке, припаркованной напротив входа в мое заведение.
Медленно выбирается из нее и заходит, не обернувшись.
Словно знает, что я пойду следом, и я… иду!
Шаги тяжелые, холодный пот по вискам и шее струится.
С жутким звуком, словно в фильме ужасов, ролл-ставни все-таки опускаются, и несмотря на освещение в зале, атмосфера становится гнетущей.
Будто желая добить мои истерзанные нервы, Мирон с громким скрежетом отодвигает стул по полу, скребя ножками. Хлопает по спинке.
— Мирон,
