дрался там за меня. Ему важно было отстоять меня, а не одержать победу ради победы.
— Так, — вздрагиваю от его голоса, настолько неожиданно он звучит. — С документами вопрос решаем. Про твою бабу Машу услышал. Операцию я оплачу.
— Нет! Это дорого, Глеб. Ты с ума сошел? — он с ума сошел.
Она же ему никто! Он не может так просто взять и оплатить лечение. Не может ведь? Пытаюсь вырваться, но он не дает от себя отойти. Даже руку со стойки убирает, чтобы не отошла. Держит крепко и говорит так, что все внутри замирает.
— Твое «Сама» осталось за порогом. Деловая колбаса? Хорошо, как заработаешь, вернешь. Разговор закончен, — что? — Я хоть и борец, но сутками охранять тебя не собираюсь. Мне проще решить твои проблемы и нормально строить отношения, чем гонять по городу и вырывать из лап какого-то идиота, который на твой зад позарится.
Хочу возмутиться, хотя и понимаю, что он прав и мне нужно принять его предложение. Но как я отработаю такой долг. У меня нет работы. И пока документы вернут, время пройдет.
— И вообще. Иди в душ, потом я. И еще, кровать у меня так и осталась одна, так что не смей ко мне с благодарностями приставать.
Еще и по попе шлепает, когда толкает в нужном направлении.
Иду и не понимаю, что только что произошло, и почему я промолчала, думая о том, как мы снова окажемся в одной постели. Только теперь все иначе, и что будет ночью — никто не знает. А как мы встретим утро, вообще загадка.
— Но я не могу, Глеб, — разворачиваюсь к нему, отойдя на несколько шагов. — Ты итак мне помог. Остальное слишком. Особенно бабушка Маруся, она посторонняя. Не могу я.
— Все ты можешь. И лучше пользуйся, пока я добрый. А то сейчас в душ вместе пойдем, и я сделаю все, чтобы ты сама попросила, чтобы я нагнул тебя, и…
— Нет, — прячу лицо в ладошках, и чувствую, как краснею до кончиков ушей. — Я поняла.
Соглашаюсь и ретируюсь в ванну, решая отложить разговор до утра.
Глава 18
Вера
— Вы бы еще позже приехали, — возмущается врач. — Мне теперь его вне графика ставить из-за вашей беспечности. Почему, скажите мне, я должен задерживаться?
Не знаю, что ему сказать. На часах начало одиннадцатого, и это самое раннее, как мы смогли приехать. Глеба скручивало от боли. Все же бой был серьезный. Хоть мужчина и делал лицо кирпичом и геройствовал, но я-то видела, какие дерганые у него были движения. Поэтому пришлось дать ему несколько таблеток обезболивающего против его воли, и пока оно хоть немного не подействовало, мы не вышли из квартиры.
Еще и поругаться успели, за что было стыдно. Он не поехал в квартиру, которую отжал для меня. Сказал, что все оплатит. Но ведь мы еще никто, и потом я ему столько денег не всучу. Не возьмет ведь. Я прекрасно это понимаю. Не люблю быть должной. Совсем.
— Еще и телефон не берете. Вообще, уму не постижимо. Взрослая женщина, а ведете себя, как… — и одаривает меня таким взглядом, что хочется сжаться.
На мне вчерашняя униформа, которая совсем не вяжется с серьезным человеком. Я словно не в больницу пришла, а на вечеринку, где хочу показаться деловой колбасой. Из-за внешнего вида, кстати, мне тоже хотелось заскочить на ту квартиру, но так как Глеб не дурак, и понимал, что, помимо одежды, прихвачу и наличку, поехал сразу в больницу.
— Простите, телефон потеряла, — начинаю оправдываться перед ним, но не успеваю даже толком начать, как рядом появляется Шахов.
Видимо, боли сильные, раз так долго шел от кассы сюда. Нужно будет настоять, чтобы сам обследовался. Это ведь ненормально, что еле шевелится.
— Значит так, мужик, децибелы убавь свои, — Глеб пугает врача своей грубостью, и мне это нравится.
На слабого любой может кинуться, а вот на сильного не каждый. Мужчине в белом халате не нравится, что кто-то оказался сильнее него и тоже может гаркнуть.
— У меня в руках тут бумажка, без чека, оплата наличными была, терминал почему-то не работает, подпись кассира, твоя фамилия. Понимаешь, к чему я клоню? — чемпион машет перед врачом белым листом, доводя последнего до трясучки. Что происходит?
— Не посмеешь. Отдай сюда, — кидается на Глеба, но что он может против борца? Ничего.
— Значит так, суслик ты обделавшийся. Сейчас немедленно организовываешь женщине перевозку в клинику «Про-мед», ее там уже ждут. Деньги вернете, как миленькие, а лучше сразу оформляйте перевод все туда же, куда Марью Кузьминичну повезете. И тогда я подумаю, давать делу ход, или нет. Все понятно?
Выворачивая руку, спрашивает Глеб, а до меня с опозданием доходит, что только что произошло. Меня хотели развести на деньги за бесплатную операцию. Это ведь государственная больница, но я растерялась, забыла, что здесь нет платных услуг, кроме взятки врачу за операцию, медсестрам за уколы и анестезиологу, чтобы вышла из наркоза хорошо.
Почему я такая наивная и глупая. Обычно после детдома все более приспособленные, но я как-то все время была то за одной нянечкой, и Олей. Мне не приходилось защищаться, отстаивать себя. За меня это делали другие. Я отдавала долг иначе, головой, домашками, частью заработка от раздачи листовок на улицах. Вот такой жизни не нюхала.
Общагу выделили сразу, на мое удивление. Работу нашла быстро, а там и замуж выскочила. Правда, с последним поспешила, чем саму себя насмешила, не людей. Вся жизнь, как под чьим-то крылом. Вот и купилась на развод. Если бы не Глеб, сейчас бы отдала все до копейки, чем воспользовался бы старый скряга.
— А ты еще докажи, что не подделал это. Ты со своей девкой все подстроить мог? Взял у нас бланк, заполнил его, мою фамилию написал, чтобы оклеветать, — петушится мужчина, на что Шахов лишь ухмыляется. — Я подам на вас в суд за оскорбление чести и достоинства.
— Рискни, потом в кредиты влезешь, чтобы мне компенсацию за моральный ущерб выплачивать. Хочешь устрою веселые дни? — с ленцой произносит мой спутник, чем выбивает врача окончательно из колеи. — Так что, какой путь выбираешь? Возврат денег и перевозка пациентки, или суд, в котором выиграю я? Не зря же видео снял, как у меня оплату приняли.
Мужчины сверлят друг друга глазами. Мы все понимаем, кто победит в случае чего, а кто проиграет. Чемпион среди нас один, и это явно не пухленький мужичок. Осталось только понять, когда в нем закончиться терпение
