своего ребёнка.
Не мальчик уже, мужику тридцать шесть лет! Если бы ты сразу забеременела, как вы стали встречаться, ваш сын бы уже среднюю школу окончил.
Так рано заводить детей я сама не хотела. Сначала учеба, потом работа…
Но последние шесть лет я мечтаю стать мамой, но муж уговаривает ещё немного подождать, а мне скоро тридцать три…
— Через полгода плотно займемся этим вопросом, — улыбнувшись, уверяю подругу, хотя оптимистичного настроя не испытываю. Сколько уже было этих «через полгода». Я безумно люблю мужа, но в этом вопросе мы тотально не сходимся…
Глава 4
Ирина
— Все, я побежала, — смотрит на часы Лена, поднимаясь из-за стола. — Могу подкинуть до метро, — предлагает подруга, забирая сумочку с пустующего стула.
— Нет, Лен, я такси вызову, вдруг дождь пойдет, не хочу промокнуть.
— Допивай спокойно свой чай, а я побежала, — целуя в щеку. — Заказ я оплатила, — строго припечатывает, не позволяя возмутиться. И когда только успела? Наверное, когда я отходила мыть руки. — Спасибо за пирожные, — схватив пакет, поднимает его к своему лицу и опять вдыхает аромат свежей выпечки.
— Не за что.
Попрощавшись, Лена убегает к припаркованному у кафе автомобилю, а я допиваю чай и наблюдаю, как она отъезжает. В голове вертятся слова подруги. Что скажет Стас, если я решусь завести ребёнка без его согласия? Забеременеть и поставить мужа перед фактом? Я много раз об этом думала, но в отношениях не должно быть лжи, фальши, интриг и обмана. Мы взрослые люди, которые любят друг друга, и должны идти на компромиссы, договариваться. Но и ждать ещё несколько лет я не могу. Врач каждый раз смотрит на меня, как на дуру, словно я сама себе враг.
Тяжело вздохнув, забираю сумку и покидаю кафе. Со мной прощаются администратор и официант. Натянуто улыбаюсь им в ответ. Они не виноваты, что у меня испортилось настроение. Дождь прекратился, и я собираюсь пройтись немного пешком, проветрить голову. Тут недалеко есть парк. По дороге мысленно выстраиваю очередной диалог с мужем. Думаю о том, как буду его убеждать, какие доводы приведу, чтобы он согласился…
В какой-то момент я резко останавливаюсь, будто запнувшись, хотя брусчатка абсолютно ровная, я точно не спотыкалась. Меня что-то насторожило, в сердце поселилась тревога.
Шум машин…
Редкие прохожие…
Осматриваюсь в поисках причины моей тревоги. Сердце бешено бьется в груди, будто уже что-то знает или предчувствует беду. Говорят, наша интуиция строится на восприятии окружающего мира. Мы видим, слышим, осязаем какие-то детали или незначительные события, которые остаются в кратковременной памяти.
Знакомая машина у ресторана. Вот она, та самая деталь, которая вызвала во мне непонятную тревогу. Стас. На долю секунды меня охватывает радость. Муж тоже приехал пообедать. Чего я так разволновалась? Подумаешь, сказал, что будет на объекте весь день и вернется в город только поздно ночью, планы ведь могли измениться? Начальник у них тот ещё самодур.
Жду, когда проедут машины, и перебегаю дорогу. Сделаю мужу сюрприз. Здорово, что мы в одно и то же время оказались почти в одном месте. Предвкушаю, как он удивится, увидев меня. Замираю посередине тротуара, не замечая, что остановилась прямо в луже. Стас, придерживая за талию совсем молоденькую девушку, выходит из ресторана. Ей хоть восемнадцать есть?
Ну что я завелась? Мне тоже никто не даст даже двадцать пять, не то что тридцать два.
«Знакомая? Коллега?» — давлю в себе ревность, но тревожные колокольчики продолжают звенеть в голове. Бьют прямо по вискам. Да так сильно, что в глазах темнеет.
Ругаю себя за ревность и панику. Наверняка у Стаса есть объяснение. Не пойму, почему я так разволновалась? Девушка поворачивается боком, отчетливо виден ее профиль. С ее плеча соскальзывает накидка. Она стройная, а в области живота ткань платья обтягивает выпирающий живот. Она беременна?
Беременна! От кого? Почему рядом с ней мой муж, а не отец ребёнка? Кто она Стасу?!
В глазах темнеет, потому что ответ я подсознательно знаю. Делаю несколько коротких шагов и приваливаюсь спиной к какому-то зданию. Только бы не упасть…
Стас открывает перед ней пассажирскую переднюю дверь. Место, где обычно сижу я. Блондинка смеётся, а он тянется к ее губам и целует…
Мои внутренности будто исполосовали ржавым лезвием. Мой муж и эта девушка отъезжают, не замечая, что я медленно умираю…
Глава 5
Ирина
Я слышала, что измена сильно ранит, но никакие слова не могут описать степень той боли, что я сейчас испытываю. Если бы предательству можно было присвоить цвет, я бы наделила его кроваво-черным оттенком. Внутри меня бурлит коктейль из разочарования, боли, непонимания, обиды. Кровавое нутро кричит: «Почему?! Почему он так поступил?!»
«Сколько лет я жила во лжи? — подняв голову к серому небу, спрашиваю я, будто могу получить ответ сверху. — Я придумала для себя счастливую сказку, нарисовала в своем воображении принца… Все оказалось ложью… Все!»
Предательство — смертельный яд, который впивается в самое бесценное, что есть у человека — в его душу. Травит ее и разрушает. Я не помню, сколько времени стояла у холодной стены, не замечая, что с неба вновь начали срываться капли дождя. Смешиваясь с моими слезами, они безжалостно впитывались в одежду. Я вся промокла до нитки. Волосы висели патлами и липли к лицу и шее.
«Замшевые туфли можно выкидывать…» — без тени жалости думаю я.
Проходящие мимо прохожие посматривают на меня с любопытством, я считываю на их лицах осуждение, пренебрежение, непонимание. Ловлю редкие подозрительные взгляды, наверное, я напоминаю им сумасшедшую. Себя я со стороны не вижу, но смутно представляю, как сейчас выгляжу. Удивительно, но никто не проявил ко мне сострадания, никто не подошел, не спросил, все ли у меня в порядке? Может, мне нужна помощь? Люди стали холодными и безучастными к чужой боли, человечество перестает быть эмпатичным.
Умываясь слезами, лезу в сумочку за телефоном. Мой организм отключил все чувства, наверное, чтобы я не сошла с ума. Ощущаю себя привидением, имеющим тело: оболочка осталась, а все нутро выжгла боль.
Дожидаясь такси, я стою на краю бордюра. Голос в голове подталкивает сделать шаг. «Всего один шаг — и можно избавиться от боли», — хотелось уступить, поддаться. В чувство привел громкий сигнал клаксона. Это оказался водитель вызванного мною такси.
— Вызовите другую машину. Я вас не возьму, вы мне намочите сиденье, — отказывается брать меня водитель. Я не расстроилась. Нет так нет. У меня нет сил спорить, просить, чувствовать.
