диван же есть. Но вообще она большая…
Решаю пока не акцентировать на этом внимание и поднимаюсь на третий, последний этаж. Здесь выход на террасу. Толкаю дверь и обнаруживаю на крыше джакузи под открытым небом. Да ещё и со стеклянным дном, чтобы из спальни всё было видно. Ого! Да, это не цилиндрический дом, а траходром.
И его намерения абсолютно очевидны. Да, природа, уединение, спокойствие, архитектура впечатляющая. Но платоническим отдыхом здесь и не пахнет.
Ещё и на два дня привёз. Чтобы наверняка всё успеть. Как он говорит: «Перестраховался».
— Джакузи? — растерянно спрашиваю, когда Платон выходит следом за мной на террасу.
— Просто джакузи. Пупс, — обходит меня и встаёт напротив, — я вижу, что ты напряглась. Мы вместе проведём выходные в классном месте. Я тебя не тороплю, не раскручиваю. Всё будет так, как ты хочешь. И то, если захочешь, чтобы было. Хорошо?
— Ага… И ты не обидишься?
— Мадемуазель, какого Вы обо мне мнения? — Платон прищуривает свои глаза, и видно, что еле держится, чтобы не заржать.
— Ну, когда мы были у тебя, ты мне предложил остаться на ночь.
— Лучше бы не предлагал? — Усмехается. — Ну сама посуди, я несколько часов целуюсь с девушкой, которая очень нравится, привожу её домой и не предлагаю остаться, перекладывая инициативу на неё? При других обстоятельствах я бы прослыл мерзавцем.
— Почему это?
— Потому. Такой ты ещё пупс, пупс. Иди сюда!
Что это значит? Что я мелочь пузатая? Нерешительно подхожу к нему и даю себя обнять. Вдыхаю запах хвои и оттаиваю в его крепких и тёплых объятиях.
— А часто ты девушкам предлагаешь остаться? — Срывается с языка немыслимым мне образом.
— Джентльмен о таком не распространяется.
— А джентльмен может сказать, с кем ездил в деревню на прошлых выходных?
— Джентльмен подписал договор о неразглашении выходных в деревне, — смеётся. — Я ездил ловить рыбу. Я не вожу разных девушек каждые выходные куда-то. Если ты об этом.
— Прости. Не знаю, зачем я спросила.
— Не извиняйся. Я знаю, — Платон наклоняется ко мне, откидывает волосы и опаляет дыханием ушко, — я же сказал, что ждал особенную. И подожду сколько захочешь.
— У тебя всего месяц.
— Я был более высокого мнения о своих чарах, — смеётся. — А почему только месяц?
— Ты улетишь на стажировку.
— Не на войну же я ухожу. Вернусь. Ты же меня подождёшь?
Если бы не объятия Платона, я бы сейчас упала за перила. Он строит долгосрочные планы на меня? Просит дождаться его из Нью-Йорка, а самое главное, говорит, что готов ждать всё это время?
— Подожду, — киваю и целую его. Конечно, подожду! Это вообще всё меняет! Назвал особенной, готов ждать, не давит и даёт понять, что я не временная. Нет, я найду подходящий момент и всё ему расскажу. Решено!
— Пупс, пойдём разожжём мангал, я голодный.
— Ты хочешь что-то пожарить?
— Ну да. Стейки и овощи.
Вспоминаю, что было после предыдущего стейка, и заливаюсь румянцем.
Не иду с ним к мангалу, а принимаюсь разбирать пакеты и резать овощи. Снимаю Алине кружочек из дома, и она начинает тут же бомбить меня сообщениями одного посыла — расстаться с невинностью незамедлительно.
Я и сама понимаю, что хочу, просто испугалась такой интимности и явного намёка на взрослые выходные.
Его чёткий сигнал меня расслабил. Я теперь не чувствую давления и спокойна. Максим требовал и ставил ультиматумы. Да, у нас не было такого уровня близости и максимум он трогал грудь через одежду, но от него исходило давление и только стопорило меня. Да и сейчас я понимаю, что у нас никакой химии не было. Желание у меня было на нуле. Как же хорошо, что я не поддалась на его уловки.
Я хотела, чтобы мой первый раз был незабываемый, вот он. Однозначно. Этот лес и дом я не забуду. Тут даже штор нет. Можно только выключить подсветку леса, если не страшно. Но и соседей здесь нет. У нас четыре гектара приватной территории.
Выношу к патио блюда с овощами для жарки, и мы решаем поесть на свежем воздухе. Пока он жарит, накрываю на стол и наконец подхожу к грилю посмотреть, как обстоят дела.
— Нравится тебе здесь?
— Очень! Спасибо! Я люблю лес! Это невероятно! Честно? Лучше, чем Сочи.
— Там тоже классная джакузи, — Платон игриво приподнимает бровь, а я звонко смеюсь от переполняющих эмоций. Он такой необыкновенный. — Что?
— Ничего. Ты лапочка! — Смущаюсь.
— Этот отель называется «Лапочкино гнездо», — усмехается. — Ты тоже лапочка, пупс. Моя лапочка!
Таю от его «моя» и смущённая ухожу к столу.
На улице достаточно прохладно, но нам так весело и хорошо вдвоём, что мы совершенно не хотим расходиться и болтаем обо всём на свете. Темы перескакивают с одной на другую, смех не стихает, и я искренне наслаждаюсь каждой секундой с ним. Я забываю о времени, о погоде, о том, что обещала отписаться Алине, и растворяюсь в моменте.
Температура начинает стремительно падать вниз, понимаю, что уже замёрзла, и мы собираемся в дом. Платон начинает молча раскладывать себе диван, и я не возражаю, но внутри возражаю. И кажется понимаю, что он имел в виду, когда боялся прослыть мерзавцем.
Надо у Алины уточнить.
Постельного белья нигде нет, и я предлагаю посмотреть его в спальне.
В комоде Платон находит все принадлежности и достаёт их.
— Спокойной ночи, Пупс! — Замирает на лестнице, а я мешкаюсь.
— Платон, — смущённо опускаю глаза в пол, — я не против поспать с тобой здесь.
— Не против или хочешь? — Озадачивает меня своим, казалось бы, простым вопросом.
— Хочу.
— Не могу тебе отказать, — улыбается и швыряет свои принадлежности на кровать.
— Мне надо в ванную, — подхватываю свою пижаму и убегаю умываться и чистить зубы.
Решаю, что надо принять и душ, хотя, когда я только увидела эти прозрачные стены, подумала, что не смогу здесь ни пописать спокойно, ни помыться. Ощущение, что из леса сейчас кто-то выйдет, не покидает. Да и Платон может заныкаться где-то и подсмотреть. Хотя что он там не видел…
Вешаю халат на стекло душевой и надеюсь, что никого здесь всё-таки нет.
Выхожу из ванной и вижу Платона на диване.
— Я тоже
