дорожить им, Андреем, что им всегда было хорошо вместе…
Когда она проснулась, то еще долго закрывала глаза и не шевелилась, чтобы продлить это ощущение призрачного счастья, которое она так давно не испытывала и которое пришло из этого сна. Она чувствовала, что сегодня что-то должно проясниться.
Слова Андрея были как ушат холодной воды.
— Лучше ты, — ответила Наташа.
— Я вот еще что хотел обсудить. — Андрей замялся. — Когда ты хочешь забрать свои вещи? Раз ты ушла, я бы не хотел, чтобы это происходило без меня.
— Ты боишься, что прихвачу что-нибудь лишнее?
— Не в этом дело. Понимаешь, — он помолчал, — я действительно люблю другую женщину и хочу, что бы она жила со мной. Давно хотел сказать тебе это, но не мог решиться.
У Наташи перехватило дыхание.
— Хорошо, — постаралась как можно спокойнее ответить она. — Я заберу все завтра. Тебя это устроит?
— Вполне. В какое время?
— Лучше днем. Я подъеду часа в два.
— Буду ждать, — сказал он и повесил трубку.
Наташе показалось, что это происходит не с ней.
Вот так просто и по-деловому он послал подальше и ее, и их молодость, и всю их совместную жизнь. Подлец! Ублюдок! Даже не извинился, не сказал доброго слова! Как он мог так с ней поступить?!
Глаза опять наполнились слезами. «Не реветь», — приказала она себе. Но уже не могла остановиться. Она представила, как хозяйничает в ее доме эта молодая красивая девица, и особенно остро почувствовала, что жизнь теряет всякий смысл, что все это выше ее сил, что можно лезть из кожи как угодно, но не миновать предательства, которое прячется за любым углом.
Что говорила мама? Надо вспомнить все самое плохое о нем.
Он был так груб с ней последние годы.
Он храпит по ночам, мешая ей спать.
Он заставил ее сделать аборт, лишив ее ребенка.
У него бывают неимоверные приступы жадности.
Он заставил ее уйти с работы.
Он ничего не делал по дому.
Он высмеивал ее подруг.
Ему не нравилось, как она одевается.
Он почти не замечал, как она старается для него, и почти никогда не благодарил.
Он считает себя идеальным во всем.
…Самовлюбленный эгоист! Конечно, он уверен, что она никому не интересна и ничего из себя не представляет. Впрочем, ему. наверное, глубоко безразлично все, что касается жены. Он влюблен, он счастлив.
Наташа со всей силы запустила диванной подушкой в стену.
Ей надо лечиться.
Она прошла на кухню и взяла флакончик с успокаивающим сиропом, который притащила мама. Сколько же надо выпить? На всякий случай она налила побольше — чуть не полчашки — и проглотила залпом. Какой вкусный! Мама говорила, что он совсем безвредный. Может, и действует плохо? Она подождала результата, но ничего не ощутила.
И что теперь? Подсесть на лекарства? Всю оставшуюся жизнь рыдать при упоминании Андрея и бегать по психиатрам? Надо брать себя в руки. Что там сегодня по плану?
Они идут знакомить Ленку с потенциальными женихами. Значит, надо собираться.
В фойе гостиницы Наташа сразу увидела Машку, ведущую оживленный разговор с двумя мужчинами. Они показались ей весьма симпатичными. По крайней мере, появиться с такими где-нибудь было не стыдно. Наташа остановилась невдалеке на минутку и понаблюдала за троицей.
Маша, на удивление, была не в привычных для нее брюках, а в шелковой «под леопарда» юбке и черной блузке, а мужчины — в строгих костюмах. Наташа пожалела, что не надела что-нибудь вечернее, а явилась в будничном джинсовом сарафане, совсем не подходящем к данному случаю. Но, по большому счету, ей было все равно, как па нее отреагируют. Тем более что свои на ряды она не захватила, когда сбежала к родителям. Да и роль ее на этом празднике вспомогательная, для численности.
Наташа собралась подойти, как кто-то закрыл ей глаза теплыми мягкими ладонями.
— Привет. — Ленка явно была в приподнятом настроении. — Как твои дела?
— Ничего хорошего, — мрачно отозвалась Наташа.
— Так вы с Андреем выяснили отношения в конце концов?
— Он позвонил и сообщил, что любит другую женщину. А мне надо забрать свои вещи и больше там не появляться.
— Так и сказал?! — Лена возмущенно захлопала ресницами.
— Прямым текстом.
— Нормально. Ну что ж, будем делить имущество, найдем хорошего адвоката…
— Ничего я не хочу. Давай не сейчас, ладно?
— Как скажешь… А с кем это Машка треплется?
— Сейчас подойдем и узнаем.
Они двинулись к тесной компании.
— Это мои подруги, — представила их Маша. — Самые старые и любимые.
Говорила она по-английски, но Наташа с Леной все поняли. Все-таки минимальный запас слов у них имелся. Лена что-то помнила из времен школы и института. А Наташа, хотя и учила французский, лет семь назад, когда они с Андреем впервые собирались за границу, бегала по вечерам на курсы. Она старательно занималась, но продвинулась недалеко: письменный текст еще немного понимала, а на слух — с большим трудом. Андрей смеялся, когда она пыталась что-то произнести, бывая в других странах. Он говорил, что у нее волжский акцент и что ее скорее поймут по-русски, чем по-английски. Так что Наташа при нем ограничивалась «спасибо» и «здравствуйте — до свидания».
Но Машина речь была правильной, как у учителя, который что-то втолковывает тупому ученику почти по слогам. И Наташа обрадовалась, что в ней то и дело мелькают знакомые слова.
— Они рассказывают, что смотрели программу кабельного телевидения, где проститутки предлагают свои услуги. Интересовались уровнем расценок, — объяснила Маша.
— Ужасно! — возмутилась Лена. — Так мы идем? Почему с ними?
— Так получилось, — нежно проворковала Маша. — Потом объясню. Мы идем в «Луксор». Там — презентация альбома молодых певцов. И хлеб, и зрелище. Все бесплатно, девчонки! А кавалеры будут нас веселить.
Все дружно вышли из гостиницы, свернули на Охотный Ряд и немного прошли пешком.
— Здесь, — остановилась Маша у расцвеченного рекламой входа.
Пока они преодолевали длинный коридор, охранники в серых костюмах пару раз поинтересовались, из какой они фирмы. Маша называла турбюро, от которого работала. Ни документов, ни пригласительных билетов никто не потребовал. Им вежливо показывали дорогу.
Они зашли в затемненный зал и увидели, что народу пока было мало, презентация еще не началась.
— Отлично, — решила Маша. — Хоть спокойно посидим, поговорим, познакомимся. А то потом запустят музыку на всю мощь — тогда друг друга не услышишь.
И решительно зашагала к столику в самом углу, подальше от сцены, где стояли мягкие удобные диванчики.
Лена, увидев на столах пепельницы, выложила на стол пачку сигарет и зажигалку.
Тот, который назвался Леоном, радостно улыбаясь, что-то заговорил.
— Он
