Что-то подсказывает мне, что эта девушка изменит мою жизнь. Остаётся только решиться на первый шаг.
Глава 19
Май пришел неожиданно теплым и солнечным. После долгой, затяжной зимы природа словно торопилась наверстать упущенное — деревья одевались в нежную зелень, в саду распускались яблони, а воздух наполнился ароматом сирени и молодой травы. Дом тоже преображался на глазах.
Утром, попивая кофе на обновленной веранде, я думала о том, как изменилась моя жизнь. Вчера я получила справку из банка — депозит на имя Лены был успешно оформлен. Да, она отказалась от своей доли в пользу меня, но я не могла спокойно пользоваться этими деньгами, зная, что лишила дочь наследства. Когда-нибудь эти деньги ей обязательно пригодятся — на образование, на первую квартиру, на собственное дело. А пока пусть лежат и растут. Это будет мой сюрприз для нее.
За два месяца после получения денег я успела сделать многое. Рабочие заменили кровлю — теперь она не протекала даже во время самых сильных дождей. Утеплили стены, поставили новые окна с двойными стеклопакетами. Переделали ванную комнату — вместо старой эмалированной ванны появилась современная душевая кабина, новая сантехника, теплый пол. Дом стал по-настоящему комфортным для круглогодичного проживания.
Но главной моей гордостью была мастерская. Я оборудовала ее в пристройке к дому — светлое, просторное помещение с большими окнами, хорошей вентиляцией и всеми необходимыми инструментами. Теперь я могла работать с мебелью любых размеров, не боясь испачкать жилые комнаты лаком и морилкой.
Заказов становилось все больше. Сарафанное радио работало безотказно — довольные клиенты рекомендовали меня друзьям и знакомым. В социальных сетях набралось уже несколько сотен подписчиков, которые следили за моими работами. Некоторые просили не просто отреставрировать старую мебель, а создать что-то новое, стилизованное под антиквариат. Я с удовольствием бралась за такие проекты — они требовали не только технических навыков, но и творческого подхода.
Иван помогал мне во всем. Консультировал по сложным вопросам, помогал перетаскивать тяжелые предметы, подсказывал, где найти редкие материалы. Но самое главное — он просто был рядом. Его присутствие в моей жизни стало настолько естественным, что я не представляла себе дня без наших вечерних чаепитий, без его спокойного голоса, без уверенности в том, что есть человек, который меня понимает и поддерживает.
Мы стали очень близки, но между нами все еще сохранялась какая-то невысказанная деликатность. Иван никогда не оставался на ночь, хотя порой наши разговоры затягивались далеко за полночь. Он не делал попыток форсировать отношения, не давил, не торопил. Просто был рядом, терпеливо ждал, когда я буду готова к большей близости.
И я чувствовала, что готова. Месяцы одиночества, работы над собой, обретения независимости сделали свое дело. Я больше не была сломленной женщиной, которая ищет замену потерянному мужу. Я была цельной, самодостаточной личностью, которая хочет разделить свою жизнь с другим человеком не из потребности, а из любви.
Да, любви. Я больше не сомневалась в своих чувствах. То, что я испытывала к Ивану, было именно любовью — тихой, глубокой, надежной. Не страстной вспышкой, а ровным, теплым светом, который согревал изнутри и делал каждый день лучше предыдущего.
В тот майский вечер я особенно остро это почувствовала. Мы сидели на веранде, которую я обустроила для вечерних посиделок — удобные плетеные кресла, небольшой столик, гирлянда из лампочек под потолком. На столе стояли чашки с травяным чаем, который Иван заваривал из мяты и мелиссы, выращенных в своем саду. Вокруг благоухали цветы, наполняя воздух своим пьянящим ароматом.
— Красиво у вас стало, — сказал Иван, окидывая взглядом сад. — Совсем другое место.
— Мне нравится, — ответила я. — Впервые в жизни я обустраиваю пространство полностью по своему вкусу.
— И какой у вас вкус?
Я задумалась. Какой действительно был мой вкус? Раньше я подстраивалась под предпочтения Петра, покупала то, что он одобрял, следовала его представлениям о стиле и красоте. А теперь, оставшись одна, я открыла в себе любовь к простым, естественным вещам. Дерево вместо пластика, живые цветы вместо искусственных, ручная работа вместо штампованного ширпотреба.
— Честный, — сказала я наконец. — Мне нравятся вещи, которые не притворяются. Старый комод, который носит на себе следы времени. Живые цветы, которые вянут, но пахнут по-настоящему. Простая еда, приготовленная с душой.
— И люди тоже?
— И люди тоже.
Мы помолчали. Между нами повисла тишина, наполненная недосказанностью. Я чувствовала, что Иван хочет что-то сказать, но не решается. А я хотела сказать ему о своих чувствах, но не знала, как начать.
— Екатерина, — наконец произнес он, и в его голосе была какая-то особенная интонация. — Можно я вас кое о чем спрошу?
— Конечно.
— Вы... вы счастливы? Сейчас, в этой жизни?
Вопрос был неожиданным, но ответ у меня был готов.
— Да. Очень счастлива. А вы?
Он долго молчал, глядя на закатное небо, окрашенное в нежные розовые тона.
— Знаете, после смерти Марины я думал, что счастье для меня закончилось навсегда. Что максимум, на что я могу рассчитывать, — это спокойная старость без особых потрясений. А потом появились вы...
Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, что так долго ждала увидеть.
— И все изменилось. Я снова начал просыпаться с желанием жить. Стал планировать не только завтрашний день, но и следующий месяц, следующий год. Потому что знал — вы будете рядом.
Сердце екнуло и забилось чаще. Вот оно, признание, которого я ждала.
— Екатерина, — продолжал Иван, и теперь он смотрел мне прямо в глаза. — Я не хочу торопить вас. Понимаю, что вы пережили много боли, что вам нужно время, чтобы зажить. Но я хочу, чтобы вы знали... Мне хорошо с вами. Так хорошо, как не было уже много лет.
Он протянул руку и осторожно накрыл мою ладонь.
— Я хочу быть с вами. Не только как сосед, не только как друг. Я хочу просыпаться рядом с вами, засыпать, держа вас за руку, делить с вами и радости, и печали. Но только тогда, когда вы будете готовы. Когда ваше сердце окончательно заживет и сможет снова любить.
Его слова были простыми, без высокопарных фраз и красивых метафор. Но в их простоте была такая искренность, такая глубина чувства, что у меня перехватило дыхание. Это было именно то, что я хотела услышать. Именно так, как я хотела это услышать.
— Иван, — сказала я тихо, — мое сердце уже зажило. И ты... ты стал мне очень дорог.
Он замер, не сразу поняв смысл моих слов.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что
