Антагонизм - Натали Ният

Медсестра сказала, что придёт потом ещё раз и проверит.

Кое-как досидела два урока и помчалась домой, захлёбываясь слезами и чувством собственного ничтожества.

Дома мне ничего не хотелось делать вообще: ни уроки, ни прибираться, даже есть не хотелось. Просто сидели и смотрели в одну точку с Полосиком. Нужно было ещё как-то сказать об этом маме. Собраться духом.

— Мам, сегодня к нам медсестра приходила в школу, искала вшей. И у меня есть вши, — наконец-то решившись, быстро ставлю маму в известность.

— Господи, как же мне всё это надоело! — мама очень недовольна.

— Прости, пожалуйста.

— А что мне с твоего «прости, пожалуйста»? Грязнуля ты чертова! Ты почему не моешься?

— Я моюсь, — тихо возражаю.

— Если бы ты мылась, у тебя бы не было вшей. И что теперь прикажешь мне делать?

— Я не знаю, — отвечаю подавленно. — Я помою голову как следует.

— Ты охренела, что ли? Помоет голову! И что, это, по-твоему, поможет? Давай, бери частый гребешок и иди вычёсывай их из башки!

— Хорошо, — хлюпаю носом.

— И чтобы как следует! Чеши их долго.

— Да.

— Вот же дрянь! Где ты их понабралась?

Я расстелила на коленях белую наволочку и, наклонив вперёд голову, стала расчёсывать волосы частым гребешком.

— Сильнее чеши!

— Я чешу.

— Что-то не вижу. — Мама выхватывает у меня из рук гребешок и начинает сама расчёсывать им мои волосы.

— Мамочка, больно.

— Терпи!

— Больно, очень.

— Терпи, сказала. Или хочешь быть вшивой?

— Нет.

Когда с работы пришёл папа, мама поспешила рассказать ему о моём позоре.

— Они не перейдут ко мне? — брезгливо глядя на меня, спросил папа, имея в виду вшей.

— Не должны.

— Пусть помоет голову как следует.

Я помыла голову два раза, даже сделала воду почти кипятком. Терпела и хорошо мылила. После долго смывала. Мама развела мне воду с уксусом и сказала, чтобы я окунула в неё свои волосы и подержала их так некоторое время. Я старательно всё исполнила. Когда я вышла из бани, все уже поужинали и занимались своими делами. Я тоже, наскоро прожевав макароны с колбасой, поспешила сесть за учебники.

Хоть мама и уверила папу, что мои вши не перейдут к нему, она всё же для подстраховки сказала мне плотно обмотать голову платком. И так в нём сегодня и спать.

Хоть в платке было и неудобно лежать на подушке, я старалась лишний раз не шевелиться во сне и не шевелить свою голову.

«Хоть бы они все там быстрей поумирали».

Утром я услышала, как папа сказал маме:

— Пусть эта вшивая ко мне пока не подходит. Пока не очистит голову.

Мама согласно кивала головой.

Обидно, но я сама виновата. Грязнуля!

К счастью, мне на помощь пришла бабуля. Она забрала меня к себе, натопила баню, помазала мне голову чем-то вонючим, мне уже был знаком этот запах, и потом, спустя время, помогла мне промыть от него голову. Бабуля делала так всё спокойно и ласково. Она подбадривала меня, старалась рассмешить. И уже вечером проводила почти до дома.

— Если ты ещё раз завшивеешь, — предупредила потом меня мама, — так и будешь ходить со вшами на башке всю жизнь! Поняла?

— Да, прости, пожалуйста.

— Что у Линды нет вшей? — поинтересовался папа у мамы.

— Мать сказала, что нет. Она ей голову почистила.

— Почему ты всегда такая ленивая? — тогда, повернувшись в мою сторону, задал папа неожиданный для меня вопрос.

— Я… я не знаю.

— Другие девочки все такие хорошие. Такие умницы, чистенькие. Я вот часто, когда по улице иду, слышу, как мне навстречу идущие девочки говорят между собой: «Вот сейчас дома уберусь, порядок наведу», другая говорит: «Я пятёрку получила сегодня». Третья говорит: «Я маме помогу». А ты? Что ты делаешь вообще по дому?

Я молчала, действительно, что я могу ответить в своё оправдание?

— Прям смотришь на них, и душа радуется, — продолжал тем временем папа. — А у меня дочь вшивая! А у меня дочь лентяйка! А у меня дочь двоечница! Мне стыдно говорить про тебя людям. Что я им скажу? А? Что ты молчишь? Рая, скажи, разве я не прав?

— Прав, — мама кивала головой.

— Отвечай мне, Линда, я прав?

— Прав, — подтвердила я.

— Иди в свою комнату. Мне неприятно видеть тебя.

Ухожу ни жива ни мертва. Мне так плохо, что я не могу даже плакать. Обхватила руками свою голову и впиваюсь ногтями в кожу. Больно, но куда больнее у меня на душе. Не знаю, смогут ли они простить меня?

Глава 34

Глава 34

В школе я переживала, что о моих вшах станет известно Незнайке. И если он узнает, что он подумает обо мне?

Сегодня с самого утра я заметила его разговаривающего с Машей, это его одноклассница. Незнайка что-то говорил ей серьёзным тоном, а она молча слушала его. Как раз в тот момент я проходила мимо них, и они оба удивлённо посмотрели в мою сторону. Сразу же поспешила быстрее оказаться подальше от них.

Интересно, о чём они разговаривали? Не обо мне же? Ох, надеюсь, Маша не говорила ему ничего плохого обо мне. Надеюсь, Незнайка не влюблён в неё. Нет, Незнайка, пожалуйста, не влюбляйся в неё. Не знаю, смогу ли я вынести это?

Хоть мы и не общаемся с Незнайкой, я каждый день могу видеть его в школе. И от этого мне как-то спокойнее. Он обычно проводит время на переменах со своими одноклассниками, иногда с ребятами постарше, но больше всего с Зауром. Реже — с девочками из своего класса. Но я совсем не ревную его, я понимаю, что это так по-дружески.

А вот сегодня, когда я увидела их с Машей, мне стало сразу очень грустно. Как будто внутри меня лопнула какая-то пружинка, и мои мысли стали хаотичными.

Мне было трудно сосредоточиться на уроках, я плохо понимала, о чем мне говорит Катька, я машинально смеялась над анекдотом Речкина, а сама все думала о Незнайке и о Маше. Лишь к концу четвертого урока мне удалось немного взять себя в руки. Не забыть бы по пути домой купить сметаны, мама просила.

После уроков, когда я уже надела пальто и собиралась выйти из школы, ко мне бодрым шагом подошла Маша. Та самая Маша! Сердце в груди стучало как молоток.

— Линда, подожди, пожалуйста.

Я остановилась и постаралась сделать как можно более безразличный вид.

— Мне надо с тобой поговорить.

— О чем? — тихо спросила я ее.

— Ну, понимаешь, один