вперед. — А то ведь кто-то узнает, что ты приехал проверить, в порядке ли я.
Коннор не позволил пройти. Едва я приблизилась, он преградил путь. На плечах была наброшена куртка, с той самой вызывающей синей буквой «Б».
— Это неблагополучный район.
— Со мной все будет в порядке.
Я снова попыталась обойти его, но на этот раз Коннор схватил меня за плечи, не дав сдвинуться с места.
— До дома ты будешь идти час. Уже стемнело.
Я стиснула зубы, раздумывая, просто вырваться ли или оттолкнуть.
— А тебе-то что?
— Я не сдам алгебру, если тебя собьет машина.
Должно быть, на моем лице отражались те чувства, что пылали внутри, но выражение его лица не поменялось.
— Миссис Диего найдет тебе нового репетитора. Черт, да может, директриса Олифант вообще освободит тебя от экзамена. Она для своей звезды футбола на все готова.
— Этого не случится. Поверь, я пытался ее уговорить.
Я все же вырвалась и, не в силах сдержаться, усмехнулась.
— Возвращайся к своим придурковатым друзьям, — бросила я, нарочно задев его плечом.
Я успела сделать всего два шага, как он снова схватил меня за запястье.
— Постой...
Мое и без того висевшее на волоске терпение лопнуло.
— Отстань! — я ударила его свободной рукой в плечо, вложив в это всю свою силу. Он отшатнулся и от неожиданности отпустил мою руку. — Знаешь, что? Ты мог бы сказать что-нибудь там! Мог бы встать и предложить подвезти. Почему ты этого не сделал?
Коннор поправил куртку, но его идеальная маска уже дала трещину.
— Потому что со мной можно разговаривать, только когда рядом никого нет? — унизительные горячие слезы наполнили мои глаза, больше от гнева, чем от грусти. Я снова толкнула его, но на этот раз он устойчиво стоял на ногах и даже не пошатнулся. — Вот почему ты не заступаешься за меня, когда твоя подружка ведет себя как скотина! Вот почему ты притворяешься, будто меня не существует! Вот почему ты требовал конфиденциальности! Потому что не дай Бог кто-то узнает, что ты связан с Мэйси Мэтьюс! Что же, знаешь что? Я не хочу с тобой разговаривать, даже когда рядом нет свидетелей!
Пока я говорила, его карие глаза разгорались все сильнее, словно огонь, пылавший у меня внутри, перекинулся и на него.
— Если бы я сказал что-то в закусочной, стало бы только хуже. Джейд никогда не оставила бы это просто так.
— Ой, ну конечно, — фыркнула я. — Это просто отмазка. Оправдание собственной подлости.
Коннор уставился на мигающие огни своего внедорожника, словно пытаясь собрать остатки терпения.
— Если хочешь злиться, злись на своего идиота парня. Какой нормальный пацан бросит свою девушку, чтобы тусоваться с малознакомыми людьми? Ну, крутой, конечно.
Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Я попыталась ухватиться за гнев, что охватывал меня секунду назад, ведь что угодно было лучше жгучего унижения, но он ускользал.
— Он просто хочет свои пятнадцать минут славы.
— И ради этого он готов пожертвовать тобой?
В начале недели, когда Алекс впервые завел разговор о том, что мы разные, я подумала, что это в итоге сблизит нас еще больше, когда мы пройдем через это препятствие. Теперь же это чувствовалось как последний гвоздь в крышку гроба наших отношений.
Теплый ветерок скользнул по моему лицу, высушивая слезы, словно утешая, чтобы я успокоилась.
— Ну же, — Коннор сделал шаг назад, указывая на свою машину. Он, казалось, почувствовал, как колебалась моя решимость. — Дай мне подвезти тебя. Хотя бы до границ Брентвуда.
Мне хотелось снова накричать, сказать, чтобы он научился принимать отказ, но это требовало слишком много сил. Мой гнев был как бенгальский огонь, и вот он догорел.
— И ты готов рискнуть, что тебя увидят со мной?
— Можешь пригнуться, если заметишь машину.
Я даже не стала проверять, шутил он или нет. Скорее всего, нет. Идти домой одной, в темноте, наедине со своими мыслями, было невыносимой перспективой. И вот Коннор Брэй самым неожиданным образом оказался моим последним прибежищем.
Я направилась к красным огням фар, этому маяку спасения, поражения и лицемерия. Два последних слова делали мои ноги свинцово-тяжелыми.
Коннор медленно ехал по жилым кварталам Джефферсона, отбивая ритм музыки, льющейся из стереосистемы. На этот раз это были не The Cars, а какая-то незнакомая группа. Достаточно громко, чтобы разобрать слова, но не сильно, чтобы разговаривать, если захочется.
В этом молчании я невольно представляла, что творилось сейчас в той закусочной. Алекс сел рядом с Джейд, но они все еще там? Наверное. О чем они говорили?
Мне пришлось слегка откашляться, прежде чем заговорить.
— Что ты им сказал?
— Кому?
— Своей девушке. Что ты сказал, когда уходил?
Коннор провел рукой по рулю.
— Она не спросила.
Его голос был ровным, нейтральным, прямо как выражение лица.
— То есть ты просто встал и ушел, и никто ничего не сказал?
— Уверен, позже придет гневное сообщение, что я сбежал. Но нет, она не спросила, куда я пошел, — фары встречной машины скользнули по его лицу, заставив прищуриться. — Она поедет домой с Кайлом. Твой парень развлекал ее куда больше, чем я.
Детский восторг Алекса снова вспыхнул в памяти, пригвоздив меня к сиденью. Коннор должен был понимать, что Джейд забавляла не его болтовня, а сама мысль, что это ранило меня.
— Алекс потом будет себя винить, — сказала я, словно он спрашивал что-то. — Он хочет быть среди «крутых».
— Это переоценено.
— Конечно, для тебя. Ты и так среди них.
Коннор уперся локтем в дверцу, обдумывая мои слова.
— А ты сама хотела бы быть в такой компании?
— Ни за что.
Коннор не ответил. Кажется, он даже не поверил.
Уличные фонари озарили дорогу, когда мы пересекли границу Джефферсона и Брентвуда. Я разглядывала проплывающие мимо дома. В некоторых мелькали силуэты, в других виднелся свет телевизоров, а кое-где окна были темными. Я представила себя на месте этих людей. Вместо того, чтобы сидеть в машине Коннора, я бы смотрела телевизор на диване со снеками. Делала бы что угодно, только не жалела бы себя.
Коннор без подсказки свернул на мою улицу, шины похрустывали на рыхлом гравии. Он объезжал выбоины, насколько это было возможно в свете фар.
— Ты говорила, что соседка Мэдисон. Какой твой дом?
— Синий, — я наклонилась вперед, показав. — С серыми воротами гаража.
Коннор вывернул руль, заезжая на пустую подъездную дорожку. Дом стоял безжизненный, с темными окнами, без единого огонька света внутри. Парень заглушил двигатель.
— А теперь поблагодари меня. Ты бы шла домой в пять раз дольше.
Я не стала благодарить. Лишь
