ты что будешь делать?
Я замерла на секунду.
Потому что вот это был хороший вопрос.
Очень.
И ответа у меня не было.
Вообще.
— Ничего, — сказала я наконец.
Ася усмехнулась.
— Ага. То есть либо убьёшь его, либо снова поцелуешь.
— Ася.
— Что? Я реалистка.
Я схватила сумку и пошла к двери.
Потому что оставаться в комнате ещё хоть пять минут — значит продолжать думать. А думать мне сейчас было противопоказано.
Кампус встретил меня дождём, серым небом и ощущением, будто сегодня все вокруг знают, что я натворила.
Это, конечно, был бред.
Но после вчерашней драки и так половина универа уже жила моей жизнью активнее, чем я сама.
Я поднялась по ступеням главного корпуса, вошла внутрь и почти сразу поняла, что день решил не тянуть с издевательствами.
Потому что Марк стоял у окна напротив лестницы.
Один.
Чёрная толстовка, тёмные джинсы, руки в карманах. Разбитая губа уже не так бросалась в глаза, но пластырь на костяшках всё ещё был. Волосы чуть растрёпаны, взгляд тяжёлый, прямой.
И этот взгляд сразу нашёл меня.
Как будто никого больше в коридоре вообще не было.
Я остановилась.
Всего на секунду.
Но этого хватило.
Потому что он это заметил.
И медленно, почти незаметно усмехнулся.
Нет.
Вот только не это.
Я тут же пошла дальше, делая вид, будто не произошло вообще ничего.
Будто мы не целовались.
Будто я не проснулась сегодня с его именем в голове.
Будто вчерашний вечер мне просто приснился.
— Доброе утро, — сказал Марк, когда я поравнялась с ним.
Голос был спокойный.
Слишком.
Я даже не повернула головы.
— Нет.
Он пошёл рядом.
Разумеется.
— Что “нет”?
— Ничего не доброе.
— Это ещё почему?
— Потому что ты рядом.
Я услышала тихий смешок.
— Уже лучше.
Я резко остановилась и повернулась к нему.
— Что у тебя вообще может быть “лучше” после всего?
Марк остановился тоже.
Посмотрел на меня сверху вниз.
И я сразу пожалела, что заговорила первой.
Потому что в его глазах опять было это.
Не наглость.
Не игра.
А слишком ясное понимание того, что между нами теперь не откатишь назад.
— То, что ты со мной разговариваешь, — сказал он.
У меня внутри всё дёрнулось.
Я скрестила руки на груди.
— Не обольщайся.
— Поздно.
— Господи, как же ты бесишь.
— А вчера у тебя был другой набор слов.
Вот теперь у меня реально вспыхнули щёки.
— Замолчи.
— Почему? Тебе напомнить?
— Марк.
— Что?
Он стоял слишком спокойно для человека, которого я сейчас реально хотела треснуть сумкой.
— Если ты сейчас скажешь хоть слово про вчера...
— То что?
Я шагнула ближе.
— Я тебя ударю.
Он тоже чуть подался ко мне.
Совсем немного.
Но этого хватило, чтобы у меня сбилось дыхание.
— Нет, — тихо сказал Марк. — Не ударишь.
— С чего ты так уверен?
На его губах появилась очень слабая, очень плохая усмешка.
— Потому что вчера ты держалась за меня совсем не так, как держатся люди, которые хотят ударить.
Я уставилась на него.
На секунду просто потеряла дар речи.
А потом развернулась и пошла прочь.
Потому что если осталась бы там ещё хотя бы на полминуты, либо врезала бы ему, либо...
Нет.
Даже думать не хочу.
— Ника, — донеслось в спину.
Я не остановилась.
— Лебедева.
Тоже нет.
— Хорошо, — спокойно сказал он уже чуть громче. — Тогда я сам скажу.
Я всё-таки остановилась.
Чёрт.
Медленно повернулась.
Он стоял посреди коридора и смотрел прямо на меня.
Несколько человек уже начали коситься в нашу сторону.
Прекрасно.
— Что? — бросила я.
Марк сделал паузу.
А потом сказал так же спокойно:
— Ты очень красивая, когда злишься после того, как тебя поцеловали.
У меня внутри всё взорвалось.
Прямо.
Моментально.
— Ты псих, — прошипела я и рванула к нему, чтобы реально ударить.
Марк только успел усмехнуться, когда я замахнулась сумкой, но в последний момент он поймал меня за запястье.
Легко.
Слишком легко.
И дёрнул на себя.
Я влетела прямо в него.
Опять.
Да что за проклятие.
Моя ладонь упёрлась ему в грудь, его пальцы сжали моё запястье, и мы застыли посреди коридора так близко, что со стороны это наверняка выглядело вообще неприлично.
— Пусти, — сказала я сквозь зубы.
— Если перестанешь драться.
— Я не дерусь.
— Конечно.
Я дёрнулась.
Бесполезно.
Он держал крепко.
Но не больно.
И именно это снова бесило хуже всего.
— Марк, я серьёзно.
Он смотрел мне в глаза и больше не улыбался.
Совсем.
— Я тоже.
На секунду в коридоре всё опять исчезло.
Люди.
Голоса.
Шаги.
Шум.
Остались только мы.
И это было уже опасно.
Очень.
Я первая поняла, что стою слишком близко и дышу слишком часто.
Поэтому резко выдохнула и сказала уже тише:
— Отпусти.
Марк помолчал секунду.
Потом отпустил.
Сразу.
Я сделала шаг назад.
Потом ещё один.
— Ненормальный, — бросила я.
— Это уже было.
— Хочешь, я список обновлю?
— Хочу.
— Самовлюблённый придурок.
— Уже теплее.
Я покачала головой.
— Ты безнадёжен.
Марк засунул руки в карманы и посмотрел на меня так, будто сейчас скажет что-то ещё хуже.
И, конечно, сказал.
— Тогда не делай вид, что тебе это не нравится.
Я стиснула зубы.
Потому что да.
Потому что он опять попал.
И потому что именно это меня сейчас злило сильнее всего.
Глава двадцать пятая
После последней пары я специально тянула время.
Собирала тетради слишком медленно. Проверяла телефон, хотя новых сообщений не было. Дважды ходила в туалет. Даже Ася уже начала смотреть на меня с жалостью.
— Ты либо иди, либо не иди, — сказала она, запихивая в сумку зарядку. — Но это твое нервное метание уже утомило даже меня.
— Я никуда не иду.
— Угу.
— Правда.
— Угу.
Я зло застегнула сумку.
И ровно в этот момент телефон завибрировал.
Одно сообщение.
На парковке.
Две минуты, Ника. Потом поднимусь сам.
— Ненавижу его, — процедила я.
Ася оживилась мгновенно.
— Он там?
— Нет, это, видимо, доставка пиццы.
Она закатила глаза.
— Иди уже. И перестань делать вид, что тебя не колбасит.
— Меня не колбасит.
— Тебя штормит, Лебедева. Это уже не колбасит.
Я показала ей средний палец и вышла.
На улице моросил дождь. Асфальт блестел под фонарями. Парковка у корпуса почти опустела, и его машину я увидела сразу — черный внедорожник у дальнего бордюра.
Марк стоял рядом.
Без формы, в черной толстовке и джинсах, руки в карманах, взгляд прямой. Как будто не сомневался ни на секунду, что я все-таки выйду.
И, что бесило
