А после строго произносит, видя, что я в самом деле вот-вот сорвусь на плачь: — Саша! Успокойся, всё в порядке, я ни в чем тебя не виню. И не через такое дерьмо проходил, знаешь ли. Однако сама ты будь разборчивее и внимательнее к своим знакомым, хорошо? Уж извини, но с такими друзьями и врагов не надо.
Киваю несколько раз и делаю глубокий вдох, чтобы нормализовать дыхание. Дмитрий, тем временем, немного крепче сжимает мои руки, обратно привлекая к себе внимание.
— Был бы я менее ответственен и не думал бы о последствиях, поехал и начистил бы физиономию этому Харитонову. Не из-за этих бабских сплетен, нет, — внезапно обхватив одну мою ладонь, он переплел наши пальцы, с самым серьезным выражением на лице смотря на меня так, как никогда раньше, кажется, не смотрел. Жёстко. Хладнокровно. Сурово. — Я бы сделал это из-за тебя. Прекрасно знаю, насколько болезненно предательство близкого человека — сам проходил через это множество раз. Поэтому видеть в твоих глазах подобную боль мне невыносимо.
Большим пальцем касается моей щеки и нежно поглаживает кожу.
— Ты должна всегда улыбаться, солнышко, а не грустить из-за всяких мелочных людишек. Они, к сожалению, ещё не раз повстречаются на твоем пути.
Улыбаюсь благодарно. Сначала осторожно, а потом более открыто и свободно, ощутив, будто бы гора с плеч упала после этих слов. Сжимаю его ладонь на миг в ответ, а после всё же аккуратно высвобождаюсь из столь уютного плена тёплых пальцев.
Когда принесли наши блюда и напитки, несколько минут мы были заняты обедом и успели обсудить планы на завтрашний день. Завтра нам всем придётся влиться обратно в гастрольный график.
Во время вот такого, ничем не загруженного диалога, я чувствовала себя невероятно легко в компании этого мужчины, однако стоило молчанию повиснуть за столом, как былое напряжение вернулось, но уже мало касающееся моего бывшего друга.
Нет, теперь мои мысли невольно вернулись к вчерашнему вечеру. То, что случилось накануне в квартире Жданова, определенно требовало серьезного обсуждения, однако первой я никак не могла решиться завести подобный разговор. Да и место сейчас для этого не самое подходящее, надо признать. Поэтому, мысленно взвесив все "за" и "против", я подумала, что будет лучшим исходом отложить столь важный диалог на потом. Да и я сама все еще слишком смущена тем, что между нами едва не произошло на той самой кухне. Боже мой...
Теплая тишина, витающая между нами, мягкой волной прямо-таки толкала меня в объятия Дмитрия. Он молчал, и я делала то же самое, медленно потягивая свой чуть приостывший чай из чашки. Тем не менее, я не могла не замечать того, как Жданов откровенно и чувственно глядел на меня, вырисовывая указательным пальцем какие-то незамысловатые узоры на твердой поверхности столика. Его сияющий и до сих пор уверенно горящий взгляд скользил по моим щекам, глазам, шее, и я физически ощущала, что он буквально обнимает меня глазами.
— Саш... — раздался вдруг его тихий и слегка хриплый голос, вынуждающий меня отвлечься от собственных размышлений. — Если я прямо сейчас захочу тебя поцеловать, ты как обычно увернешься, ведь так?
Задержав дыхание, уже привычно покрывшись мурашками с головы до ног, показалось внезапно, что на всём белом свете мы остались только вдвоём. Однако длилось подобное наваждение не слишком долго. Как это обычно бывает в подобные мгновения, зазвонил телефон. Мой.
Это был Николай — тот самый бывший друг.
Поджав губы, я немедленно сбросила звонок, но через секунду об этом пожалела, захотев высказать ему парочку "ласковых" слов. Но сама перезванивать не стала, пообещав самой себе, что мы с этим товарищем ещё обязательно побеседуем и он расскажет мне, зачем пошел на столь подлый поступок.
Вернув телефон обратно в карман брюк, я вновь взглянула на Жданова, с сожалением осознав, что сладкая нежность того чарующего момента тихо рассеялась, а сам он обречённо посмотрел на часы.
— Что ж, пора выдвигаться. У меня есть ещё кое-какие дела, а тебя водитель отвезёт сразу домой. Сегодня отдыхай, а завтра снова возьмёмся за работу.
Расплатившись за нас двоих, он пропустил меня вперёд, после чего мы покинули пределы ресторана, оказавшись на улице. И стоило нам подойти к автомобилю, как мужчина вдруг прижал меня к себе и обнял, заставив мое бедное сердечко несчастно ёкнуть. Отстранился, правда, столь же быстро, со своей фирменной улыбкой на губах щёлкнув меня по носу.
— Увидимся, — приглушенно произносит, открывая мне дверцу авто. — И учти, ты мне ещё должна рассказ о своих впечатлениях после съёмок.
Я в очередной раз чуть печально улыбнулась и положительно кивнула, отчего-то совсем не желая с ним сейчас расставаться. На душе как-то не особо приятно и хочется буквально вцепиться в него, не отпускать от себя. Но подобное я, понятное дело, себе позволить не могу.
Сев в машину, я сразу развернулась назад, когда она тронулась, выезжая с обочины. Увидела, как Дмитрий стоит и смотрит мне вслед, засунув руки в карманы брюк. И в этот миг вновь какое-то неприятное предчувствие кольнуло моё сердце.
Глава 19
Вернувшись домой, я с трудом подавила желание отключить телефон. Мало того, что Колька продолжал настойчиво названивать, так еще и мама пыталась со мной связаться, определенно тоже увидев его дурацкое интервью. Но оборвать связь с внешним миром и остаться наедине с собой я никак не могла по причине того, что в любой момент мне может позвонить Дмитрий Николаевич или же Горшков. Работу всё-таки никто не отменял.
Переодевшись в домашнюю одежду, а также смыв с лица тяжелый и крайне непривычный для себя макияж, я попыталась абстрагироваться от всех дурных мыслей, однако получалось так себе, ведь за эти полдня на меня свалилось слишком много всего. Помимо неожиданных съемок в передаче, меня совершенно шокировал поступок друга, да еще и разговор с Дмитрием в том кафе... Если бы не его поддержка, я бы определенно себя сейчас чувствовала намного, намного хуже. Однако его теплых слов хватило не слишком надолго и сейчас, когда осталась в одиночестве, на меня с новой силой обрушилась суровая реальность, в которой даже близкие люди предают ради собственной выгоды.
Шмыгнув носом, не собираясь вновь лить слезы из-за бывшего друга, я быстро напечатала маме сообщение о том, что позже обязательно ей позвоню и все объясню. Затем отложила телефон от себя подальше в надежде, что хотя бы на пару часов меня все оставят в покое. Все, кроме Дмитрия Николаевича, ведь
