ещё чего-нибудь?
— Нет, спасибо.
— Тогда отдыхай. Скоро приду.
Нет, ну он принц из сказки. Нереальный какой-то. Насильно заставляю себя вспомнить обстоятельства знакомства и как он некрасиво тогда себя повёл, чтобы хоть немного протрезветь. Но вместо осуждения уже ищу тысячу отговорок, чтобы его понять.
Платон вскоре возвращается ко мне, и мы сидим так неспеша и наслаждаемся солнечным утром и компанией друг друга.
— Пупс, с досугом тут напряг. Массаж, пасека, рыбалка. Что выберешь? — Спрашивает Платон, выйдя из душа, пока я мою посуду.
Думаю, что можно было бы вообще не уходить из дома и сделать то, за чем мы тут, собственно, и собрались, но решаю всё-таки проветриться.
— Ты же любишь рыбачить? Давай порыбачим.
— А тебе скучно не будет?
— С тобой не будет.
Платон заботливо просит одеться теплее и обязательно надеть шапку. Пока я собираюсь, он уходит в машину за спиннингом.
Через пятнадцать минут слышу характерное тарахтение и выглядываю наружу.
— Квадрик раздобыл?
— Ага. Забирайтесь ко мне, мадемуазель, — жестом приглашает меня.
— А можно я поведу? — Подхожу к мощному квадроциклу и не спешу занять пассажирское сидение. — А то, знаешь ли… Зайца какого-нибудь собьёшь. Водишь ты неважно.
— Мадемуазель изволит язвить? — Хитро прищуривается. — Ты умеешь?
— У меня стаж семь лет. Я про, — хвастаюсь и сажусь на место уступившего мне Платона.
— Я же не знал.
— Ты многого обо мне не знаешь, — оборачиваюсь и снова вкладываю в свои слова больше шутки.
— Я знаю, какая ты на вкус, — подрывается ко мне, пользуется моим замешательством и целует так горячо и раскованно, что я мигом зажигаюсь. Боже... Да он бесстыжий! Рыбалка уже не кажется слишком хорошей идеей, но Платон разрывает поцелуй и подгоняет меня.
Во время поездки я распыляюсь ещё больше. Мне безумно нравится чувствовать его позади себя. Он мне абсолютно доверяет и не лезет, даже когда я заезжаю в дебри и с удовольствием переезжаю довольно глубокий ручей, но его присутствие даёт мне уверенность и спокойствие. Я чувствую опору в нём.
Приезжаем на озеро, и Платон сразу же забрасывает удочки, а потом начинает бросать спиннинг, рассчитывая поймать щуку.
Я на рыбалке никогда не была, и мне интересно. Задаю много вопросов и визжу от восторга, когда Платон вытаскивает первую щучку. Фотографируем её и намереваемся отпустить обратно. Я на всякий случай про себя загадываю сокровенное желание, вспомнив о сказке. «Пусть он меня простит, я очень боюсь его потерять», — произношу про себя, глядя рыбе в глаза. Бред, конечно, полный, но это даёт мне уверенности.
— Мне с тобой очень хорошо, как ни с кем, — говорит Платон, когда мы выпускаем щуку в воду и сидим на корточках, прижавшись друг к другу.
— А мне с тобой ещё лучше, — улыбаюсь.
— Да? — Спрашивает, будто это откровение для него. — Я рад, что тебя встретил, пупс. Думал, уже не успею устроить личную жизнь.
Сердце начинает больно покалывать. Что значит «не успею»? Закусываю губу, чтобы сразу не разреветься. Самые мрачные мысли и мой самый большой страх тут как тут.
— Почему не успеешь? — Спрашиваю дрожащим голосом.
— Ну потому что дипломатия, как военная служба. Я уже регулярно улетаю на стажировки. Остался год бакалавриата, два в магистратуре, которые пролетят и глазом моргнуть не успею, а куда дальше меня забросит судьба, никто не знает. После окончания учёбы практически нереально рассчитывать на какие-то отношения, поэтому определяться надо сейчас. И моей спутнице тоже. Готова ли она будет всё оставить ради долга государству. Сразу рассчитывать на большую двадцатку не приходится, и нужно будет помотаться по разным местам.
Я, конечно, испытываю облегчение от того, что он не болен и не умирает, но чувства неоднозначные. Он влюблён всё-таки или просто спешит найти себе жену декабриста, точнее дипломата? Слишком прагматично он звучит.
Всё оставить… Это действительно сложно, если есть собственные амбиции и семья. Он думает, что я окончу бакалавриат через три года, а я только поступлю в следующем, если удастся. И желание строить собственную карьеру у меня есть. Одно хорошо, он даже не подозревает об этом, но оставлять мне здесь нечего и некого.
— Ты сейчас мне вот так прямо говоришь, что хочешь устроить свою личную жизнь со мной? И рассказываешь, какие перспективы меня ждут? — Я как-то теряюсь от его слов и думаю, что, может, я неправильно их расценила.
— Да. Что-то не так? — Встаёт и закидывает спиннинг.
— Мы знакомы десять дней. А ты форсируешь, — возвращаю ему его же реплику.
— А мне всё понятно уже. Пупс, мужчине не нужно много времени, когда он уверен, — говорит мне, глядя в глаза. — Да и вообще… Я не приемлю кулуарщину в личной жизни. Мне этого в службе еще столько предстоит. Поэтому в отношениях, неважно семейных, дружеских, любовных, я предпочитаю максимальную честность и открытость.
Вот он. Явный сигнал. Самый подходящий момент.
— Платон, — делаю паузу и пытаюсь сложить слова в предложение. — Я хочу тебе кое-что…
Не успеваю договорить, как его рука резко дёргается, и спиннинг уносит влево.
— Пупс, всё потом! Тут щука килограмм на семь! — Выпаливает и с бешеным азартом начинает с ней сражаться.
Да ёлки-моталки! Я была готова…
Долго рефлексировать на тему украденного рыбой удачного момента не приходится, и я тоже загораюсь азартом. Щука периодически выпрыгивает на поверхность, и кажется, что там крокодил, а не рыба.
Платон борется с чудищем не меньше сорока минут и наконец выуживает настоящего монстра.
Она с меня ростом практически, и у неё огромная зубастая пасть. Платон взвешивает трофей, и она оказывается на три килограмма тяжелее ожидаемых семи. Он в неописуемом восторге.
— Мы её отпустим?
— Конечно! Только запиши мне с ней видео, — Платон вытягивает щуку в руках, и я серьёзно опасаюсь за его пальцы. Если она оттяпает хоть один его безупречный палец, я её прикончу. Я без них уже жизни не представляю. — Дос! Я побил твой рекорд! Побил! Десяточка! Даааа! Без лорика! Выкуси!
Понимаю, что он красуется перед другом, и смеюсь. Мальчишка он и есть мальчишка.
— Всё! Выпусти её от греха подальше! Я боюсь, что она тебе что-нибудь отчекрыжит!
— Ага, сейчас! — Платон отпускает рыбину и ополаскивает руки. — А что
