нее славная история, и я не потерплю никаких эйджистских нападок в ее адрес.
Улыбка Итана становится шире, когда он включает первую передачу.
— Больше не услышишь от меня ни слова...
— Вот и славно.
—...если пообещаешь не отставать.
— Не отставать? Мы же идем в поход, верно?
Он кивает.
— Понятия не имею, любишь ли ты такое, так что иду на безумный риск.
Я ухмыляюсь.
— А что бы ты сделал, если бы я сказала, что ненавижу деревья? И ходить пешком?
Он делает вид, что на мгновение задумался, прежде чем покачать головой.
— Вот тут-то план «Б» и пригодился бы.
— Хорошо, что он тебе не нужен, — я отодвигаю сиденье и устраиваюсь поудобнее. — Я обожаю природу.
— Слава богу, — Итан притворяется, что вытирает пот со лба. — Впрочем, мы не идем ни в какое труднодоступное место.
— Думаешь, я не справлюсь?
Он тянется ко мне и кладет руку на бедро, другая рука остается на руле.
— Белла, — говорит он, — я начинаю понимать, что недооценивать тебя — плохая тактика.
От того, что накрываю его ладонь своей по телу пробегает нелепый трепет. Сегодняшний день прекрасно неопределенен: я не знаю, свидание это, начало чего-то настоящего или просто мы вдвоем проводим время как друзья. Но в любом случае собираюсь насладиться этим по полной.
Итан берет курс на Национальный парк Маунт-Ринир. Долгая дорога совсем не кажется утомительной; нам всегда есть о чем поговорить, или же в машине воцаряется спокойная тишина. Эта непринужденная близость между нами ощущается какой-то... взрослой.
Первая крупная парковка, которую мы проезжаем внутри национального парка, почти пуста, но Итан едет дальше.
— Я знаю одно местечко, — говорит он, сворачивая на гравийную дорогу. Когда мы начинаем подъем, обрыв справа от меня становится глубже, а деревья вдали мельчают.
— Ладно, сдаюсь. Я рада, что ты за рулем этой громадины.
Итан посмеивается.
— Полный привод — прекрасная штука.
Мы паркуемся на плато, прямо рядом со старым заброшенным домиком смотрителей. Уютно устроившийся в естественной роще деревьев, он почти скрыт от долины внизу. Стоит прекрасный летний день, солнце выглядывает из-за облаков.
— Начнем отсюда, — говорит Итан, доставая бутылки с водой для нас обоих. В воздухе стоит густой аромат хвои и росы, и на мгновение я просто закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Я открываю глаза и обнаруживаю, что Итан смотрит на меня. Я улыбаюсь ему.
— Это твой способ сбежать, верно? Прочь от работы и обязанностей?
Он медленно кивает.
— Так было всегда.
— Спасибо, что показал, — говорю ему.
Итан проводит рукой по затылку, но улыбается.
— Пойдем, — говорит он. — Хочу показать тебе этот вид.
Тропа, которую он выбрал для нас, не слишком сложная. Петляет к смотровой площадке, где потрясающая зелень национального парка расстилается перед нами, словно невероятно идиллическая картинка на рабочем столе компьютера. Сама гора венчает пейзаж вдали, дополненная заснеженной вершиной. Это за пределами прекрасного.
Я опускаюсь на бревно и делаю глубокий глоток из бутылки с водой.
— Мы не видели никого на этой тропе, — замечаю я. — Почему здесь нет толп?
У Итана кривоватая улыбка.
— Технически говоря, это не официальная тропа.
— Технически?
— Раньше она была таковой, но ее закрыли, — он тянется за рюкзаком и резким движением открывает его. Итан достает пакеты с аппетитно выглядящими сэндвичами.
— Любезно предоставлено Марией, — говорит он.
— Надо будет поблагодарить ее. Выглядит потрясающе.
— Она на вес золота, — соглашается он, присаживаясь рядом.
Я откусываю кусочек и наслаждаюсь вкусом, свежим воздухом, прекрасным видом и солнечным светом. Это великолепное место, и, возможно... возможно, сейчас самое время рассказать ему о маленькой лжи, той самой, которую я каким-то образом умудрялась повторять снова и снова.
— Итан, — начинаю я, но теряю смелость в ту же секунду, когда он поворачивается ко мне. Это слишком красивое место, чтобы его очернять. — Разве это не слишком простое удовольствие для такого человека, как ты? Газеты ведь хотят, чтобы жители Гринвуд-Хиллс были сплошь джетсеттерами на спорткарах.
Он приподнимает бровь.
— Возможно, я бы им и был, если бы у меня не было детей и обязанностей. Прямо как твои тетя с дядей, которые путешествуют все лето.
Я откусываю большой кусок сэндвича и киваю, чувствуя себя ужасно.
— Но я всегда любил природу, даже в детстве. Мы с братом выросли на побережье и постоянно пропадали в воде. К тому же... — он смотрит на меня, и на лбу снова появляется складка. — Я не был уверен, захотим ли мы поехать туда, где есть люди.
— Тебя бы узнали?
— Могли бы. Это случается не на каждом шагу, но бывает, да. Иногда меня еще и фотографируют.
И я была бы рядом, когда это случится, что превратило бы наше... что бы это ни было, во что-то гораздо большее.
— В этом есть смысл, — говорю я.
Его плечи расслабляются.
— Я решил, что ни один из нас этого не хочет.
— Нет, совсем нет, — честно говоря, я мало что могла представить хуже, чем пристальное внимание публики к тому, что все еще так не определено. Итан доедает сэндвич и тянется ко мне, чтобы обнять за плечи. Я прижимаюсь к его боку, чувствуя себя на девяносто процентов великолепно и на десять — мошенницей.
— Я буду помнить об этом завтра, — говорит он.
Я не могу удержаться, чтобы не подколоть его.
— Надеюсь на это, — поддразниваю я. — Или ты обычно страдаешь потерей памяти?
— Нет, комедиантка ты моя, — говорит он. — И, пожалуй, не стоит об этом заводить речь, но... какого черта. Моя бывшая жена собирается заехать завтра.
О.
— Ого.
— Она королева по части смены планов в последнюю минуту, так что это не точно. Но я постарался подготовить девочек.
Я сглатываю.
— Где она обычно живет?
— Понятия не имею. Последний раз слышал, что в Портленде, но она много путешествует. Она почетный член того самого клуба джетсеттеров на спорткарах, о котором ты упоминала.
— Понятно.
Он снова вздыхает.
— Не стоило об этом говорить.
— Нет, конечно стоило. Я всегда готова выслушать, если тебе нужно выговориться.
Он сжимает мое плечо.
— Слишком добра.
Я отстраняюсь и смотрю на Итана, поигрывая бровями.
— Откуда ты знаешь, что это доброта, а? Вдруг у меня есть скрытые мотивы?
— Так. И какими они могут быть?
— Я, конечно же, не могу сказать. Но теоретически, гипотетически, в них можем быть замешаны ты, я и постель...
Его губы расплываются в улыбке.
— О, не обязательно быть доброй, чтобы добиться этого.
— Ты бы переспал с кем угодно, да?
— Если бы этим кем-то была ты — да, — Итан запечатлевает поцелуй на моей щеке, спускаясь к
